Луиза кокетливо улыбнулась:

– У тебя усталый вид. Мне кажется, я знаю, что тебе может помочь.

У Рейза стало легче на душе при мысли, что связь их наконец то подошла к концу.

– Видишь ли, Луиза, сегодня вечером у меня дела в городе.

– То же самое ты говорил и вчера, и позавчера.

Он едва заметно улыбнулся и поднес к губам ее руку. Потом провел большим пальцем по ее нижней губе, уже начинавшей дрожать.

– Мне очень жаль.

– У тебя кто то есть, – обиженно сказала Луиза. – Я чувствую. И ты с ней сегодня встречаешься. Он подумал о Грейс.

– Никого у меня нет, Луиза. Сегодня вечером я буду играть в карты.

Она нахмурилась.

– А все таки, что ты делал с этой гувернанткой? Не думаю, чтобы она была в твоем вкусе, но…

Рейз почувствовал, как в нем закипает злость. Он не любил сцен и не обязан был отвечать ей, но до сих пор Луиза только раздражала его, не больше. Оскорбительные намеки на Грейс – уже совсем другое дело, и это, на удивление, разозлило его. Он тут же напомнил себе, как нужна Грейс эта работа. Будет ужасно, если из за него ее уволят.

– Я ведь уже сказал тебе: я просто подвез ее до дома. Оставь это, Луиза, – сказал он, мрачнея.

Интуиция мгновенно подсказала Луизе все, что она хотела знать. Она поняла: между ее любовником и гувернанткой что то произошло, и просто остолбенела от ярости.

– Ну и шлюха!

– Луиза, ты ошибаешься.

– Ошибаюсь? О нет, я не ошибаюсь! Я чувствую, между вами что то было. Неужели ты проделывал все это тут, прямо у меня под носом?

– Между нами ничего нет, уверяю тебя, – все еще надеялся переубедить ее Рейз.

– Я тебя ненавижу! – прошипела Луиза. Рейз вздохнул:

– На этой ноте, я думаю, мы и расстанемся. Передай девочкам, что я еще заеду проститься с ними. Не забудешь?

– Не смей больше переступать порог моего дома! – завопила Луиза.

Рейз пожал плечами и пошел прочь. Грейс отскочила от двери и взлетела по лестнице.

Луиза схватила первое, что попалось ей под руку – медный фонарь искусной работы, – и запустила ему вслед. Фонарь, не долетев, ударился о землю, подняв фонтан пыли и щебня. Задыхаясь, Луиза взбежала по лестнице и, даже не постучавшись, ворвалась в комнату гувернантки. Грейс стояла посреди комнаты, прижав руки к груди.

– Вы уволены! – крикнула Луиза. – Забирайте ваше барахло и убирайтесь отсюда вон, немедленно!

Ее так трясло, что она почувствовала дурноту.

Грейс без сил опустилась на постель. Она укладывала вещи в свои два чемоданчика и саквояж. Господи Боже, что же ей теперь делать?

У нее оставалось всего лишь несколько долларов. Большую часть своих жалких сбережений она истратила на дорогу сюда. Грейс рассчитывала на жалованье, которое будет получать в Мэлроузе, ведь скоро нужно оплачивать счет за лечение матери. Теперь ей придется срочно искать работу – и это когда вся страна еще бьется, пытаясь вырваться из тисков экономической депрессии. А на Юге из за войны положение значительно хуже, чем на Севере. Будь все проклято! Будь все трижды проклято! Будь проклят этот негодяй с его ухаживаниями! Вот и сиди теперь без денег, без жалованья в чужом, незнакомом городе! И даже если ей посчастливится и она найдет себе сразу два места, жалованья все равно не хватит. Хотя, конечно, у нее есть Аллен.

Аллен. Она пойдет к нему, и они все обсудят. Он ее самый близкий друг, и Грейс знала, что он непременно поможет. Чего бы ей на самом деле хотелось сейчас, так это… Воображение нарисовало сладостную картину: она самозабвенно колотит кулачком по очаровательному, с ямочками лицу Брэга. Это он во всем виноват. Если бы только он держался подальше, не лез в ее дела… Ох, будь он проклят!

Грейс закончила паковать вещи, перекинула через плечо ремень саквояжа, который тут же врезался ей в ключицу, но она не обратила внимания на боль.