– Я спросил первый.

– Искала работу, – сказала Грейс. – И вообще я не обязана перед вами отчитываться.

Брови его резко сошлись на переносице.

– Что?

– Теперь ваша очередь отвечать, – напомнила она. – Или боитесь признаться, где были?

– Вы искали работу здесь?

– Неужели вам не стыдно за себя? – прошипела Грейс, отбросив притворную любезность. Он растерянно заморгал.

– Вам наплевать, что вы больше похожи на племенного быка, чем на мыслящего человека? Неужели вам настолько безразлично все, кроме ваших… потребностей, что никогда не бывает неловко или стыдно за себя?

– Возможно, – пробормотал он, и лицо его озарила широкая улыбка. – Ну да, должно быть, так и есть!

– Вы ничего не принимаете всерьез! – крикнула Грейс в ярости.

– Зато вы принимаете все слишком близко к сердцу. – Рейз поймал ее руки. – Надеетесь перевоспитать меня? – спросил он немного хрипло, вглядываясь в самую глубину ее глаз.

Она попыталась вырвать руки, но безуспешно.

– Вряд ли вы поддадитесь перевоспитанию, – сказала она, возмущенно фыркнув.

– Не знаю. – Рейз пристально смотрел на нее. – Может быть, только вы и смогли бы это сделать, Грейс. Она открыла было рот, но промолчала.

– Не хотите попробовать? – спросил Рейз, и ей почудился дерзкий намек в его интонации.

Что то горячее, томительное, восхитительно грешное расцвело в ее теле. Ладони его были твердые, теплые, ее собственные руки казались в них совсем крохотными.

– Что? – внезапно охрипнув, прошептала она.

– Перевоспитать, – пробормотал Рейз, пронизывая ее взглядом. – Мы говорим о перевоспитании. Лицо его придвинулось ближе.

– Перевоспитать, – словно эхо, откликнулась Грейс.

– Вы хотели попытаться перевоспитать меня, – продолжал объяснять Рейз, и она почувствовала его дыхание на своем лице.

Рот ее непроизвольно открылся.

Рейз с легкой улыбкой склонился над ней, рот его коснулся ее губ. Грейс задохнулась, волна новых ощущений затопила ее. Язык его нежно раздвинул оставленную для него щелку, легонько проникая внутрь, губы так сладостно, так чутко касались ее рта. Яростный ураган жаркого до боли желания обрушился на нее, соски отвердели, лоно пылало.

Он отстранился, не выпуская ее рук. Грейс не могла пошевелиться, не могла вздохнуть, не могла даже думать. Рейз смотрел ей в глаза, и ничто на свете не заставило бы ее отвести от него взгляд.

Неожиданно до Грейс стало доходить, что он все еще держит ее за руки, что он поцеловал ее, так нежно, при людях, и что вид у него теперь необыкновенно довольный. Вконец растерявшись, она отдернула руки.

– Кажется, я с удовольствием отдамся перевоспитанию, – ухмыльнулся Рейз.

Он и в самом деле невыносим. Грейс уже приготовилась осадить его, но тут увидела Шерифа, который прокладывал себе путь через толпу. Она попыталась хоть немного успокоиться и ухватилась за первое, что пришло ей в голову:

– Где мои очки? – И пошла туда, где собрались зеваки, внимательно глядя на дорогу, чопорно, деловито оправляя юбки.

Рейз первым обнаружил очки. К несчастью, они не разбились вдребезги, только оправа слегка погнулась. Секунду он боролся с искушением раздавить их сапогом, прежде чем Грейс заметит, что он нашел их. Но джентльмен взял в нем верх, и он, церемонно раскланявшись, протянул ей проклятые стекла.

Подошел шериф Форд, кряжистый, здоровенный мужчина лет пятидесяти, с острым, пронизывающим взглядом темных глаз; лоб его был изборожден морщинами.

– Рейз, какого черта, что тут происходит?

– Мисс О'Рурк пыталась защитить от этих матросов девушку, продавщицу печенья.