Грейс стала рассказывать Аллену, как прошел день, торопливо, взахлеб, пытаясь убежать от воспоминаний о Рейзе. Она не сразу заметила ошеломленный, испуганный взгляд Аллена. Наконец, увидев эту напряженную, застывшую маску, она замерла на полуслове.

– Аллен? Что с тобой? Тебе больно?

– Я не хочу, чтобы ты учила этих детей, Грейс. Я передумал. – Он попытался сесть. И тут же охнул от боли: два ребра были сломаны.

– Пожалуйста, Аллен! Тебе станет хуже! Он без сил откинулся на подушки.

– Грейс, не будь дурочкой, хуже того, мученицей. Ты ведь видела, кто это сделал. Я не хочу, чтобы ты в это вмешивалась. Я совершил ошибку, разрешив тебе переговорить с мэром…

Грейс почувствовала, как на глазах у нее закипают слезы, слезы разочарования. Она ласково дотронулась до его щеки. Он повернул голову, и лицо его оказалось в ее ладонях.

– Аллен, – прошептала Грейс, – ты такой добрый, такой хороший. Я так люблю тебя!

– Дорогая!

– При таком отношении тебе, дружище, в отличие от меня, может быть, и удастся чего нибудь добиться, – послышался в дверях густой, тягучий голос.

Грейс резко повернулась:

– Что вы здесь делаете?

Рейз стоял, упершись руками в косяк. Вид у него был не слишком приветливый.

– Я мог бы спросить то же самое у вас. Как, вы без компаньонки? Какой стыд, мисс О'Рурк! – Лицо его было жестким, суровым. – Скажи ей, Аллен.

– Обещай мне, Грейс, обещай, что ты пойдешь к Шайнрайху и скажешь ему, что передумала. Прошу тебя, дорогая! Но Грейс не слушала.

– Вы! – крикнула она возмущенно. – Вы смеете говорить мне, что мне нужна компаньонка, когда я с Алленом? Взгляды обоих мужчин были устремлены на нее.

– Вы смеете намекать, что Аллен может вести себя не так, как подобает джентльмену, да еще когда он лежит раненный в постели?

– Успокойтесь, Грейси, – сказал Рейз.

– Успокойтесь! После того как вы упрекнули меня в том, что я здесь без компаньонки? После того, что произошло совсем недавно в саду? Вы еще смеете делать гнусные намеки?

Рейз отвел взгляд.

– Что между вами такое? – удивился Аллен. Ни Грейс, ни Рейз его не слышали.

– Я прошу прощения, – сдавленно произнес Рейз. Она уже открыла было рот, собираясь продолжить распекать его за безнравственность и двуличие, но только глотнула воздух. – Вы что?..

– Я прошу прощения, – повторил он. – Вы просите прощения у меня?

– Сколько раз повторить вам это?

– Одного вполне достаточно, – пробормотала Грейс, совершенно ошеломленная. Потом сердито взглянула на него:

– Постойте ка! А за что, собственно говоря, вы просите прощения?

Рейз ответил ей спокойным взглядом.

– За то, что упрекал вас. Ей хотелось закричать.

– Каким бы чудовищем я ни был, Грейс, но я не лицемер. Я никогда не попрошу у вас прощения за то, что предлагал вам.

– Так вы пытаетесь намекнуть, что это я лицемерка?

– Намекнуть? Зачем намекать, если можно заявить об этом открыто.

– Я?

– Лицемер, – сказал Рейз, – насколько я понимаю, это человек, который говорит одно, а делает другое. Он быстро взглянул на нее и вышел.

– Что происходит? – спросил Аллен.

Грейс вспыхнула. Неужели она и правда лицемерка?

– Грейс? Что все это значит? Что случилось? Она медленно повернулась к Аллену.

– Этот человек невыносим. – Она попыталась улыбнуться. – Ничего. Я надеялась, что он сможет выступить вместе со мной против Форда, но вместо этого мы, похоже, только и делаем, что грыземся.