- И это-то еле достала.  Никто  не  хочет  продавать.  Хозяин  магазина

сказал, что оставил только для себя. Я уж потеряла надежду,  хотела  уйти.

Но подумала о ребятах - ведь трое. Ну, стою, задумалась. Хозяин  и  шепчет

мне на ухо: "Оку-сан, мне нет смысла брать деньги, но,  если  у  вас  есть

кольцо с драгоценным камнем, могу поменять..."

   - И что  же...  -  с  возмущением  выдохнул  муж.  -  Поменяла?!  Какое

кольцо?..

   - Ну,  помнишь,  когда  ты  получил  премию,  то  подарил  мне  в  день

рождения...

   - Кошачий глаз? - хрипло спросил муж. - А-а... ну, это не очень дорогая

вещь! Но... все же  пятьдесят  или  шестьдесят  тысяч  иен  стоила.  И  ты

поменяла это кольцо на семь пакетов лапши?!

   -  Прости,  пожалуйста!  -  тихо  сказала  жена,  испуганно  глядя   на

изменившегося в  лице  мужа.  -  Ну...  я  совсем  не  в  себе  была...  и

решилась...

   - Мама, ужин скоро? - на лестнице раздался топот, и  со  второго  этажа

сбежал самый младший, ученик пятого класса начальной школы.

   За ним спустились  старший  сын,  ученик  первого  класса  колледжа,  и

дочь-второклассница.

   - Есть хочу... А что сегодня на ужин?

   Родители переглянулись. Муж, вдруг вскочив на  ноги,  стал  развязывать

оби.

   - Послушай... - испуганно сказала жена.

   - Я отлучусь на некоторое время, - ответил он, переодеваясь. - К  ужину

не ждите. Отдашь детям.

   - Но ведь поздно уже...

   Шагая по ночным улицам в сторону станции, он злился на себя за  наивный

порыв любым путем добыть продукты. Когда  кончилась  война,  он  учился  в

четвертом классе гимназии. Ему казалось, что в памяти  давно  стерлись  те

дни, когда он беспрестанно думал  только  о  еде.  И  вдруг  сейчас  он  с

неожиданной яркостью увидел, как они с отцом едва  тащатся  с  тяжеленными

рюкзаками за спиной... Потом переполненный поезд, они висят, вцепившись  в

поручни... И снова дорога... По горным  тропам,  далеко  в  глубь  страны.

Униженно просят у крестьян продать им хоть  что-нибудь  съестное.  Наконец

получают  немного  полугнилого  горного  батата  и,  набив  рюкзаки,  едут

домой... Какая это радость для маленьких бледных  и  худеньких  братьев  и

сестер: бататы такие вкусные!.. Грустно улыбаясь,  мать  смотрит  на  них,

говорит, что сыта, ест только шкурки и хвосты... Каждый  раз,  отправляясь

за продуктами, он вспоминал ее лицо с явными признаками  дистрофии  и  эту

улыбку... И тащил,  стиснув  зубы,  рюкзак,  лямки  которого  впивались  в

плечи... "Есть хочу", - явственно прозвучал в его ушах голос младшего сына

и слился с голосами сестер и братьев, донесшимися из глубины  тех  далеких

военных лет...

   - Перестаньте! - крикнул он, останавливаясь во мраке и затыкая уши.

   От собственного крика он пришел в себя, огляделся. На улице  с  редкими

точками фонарей не было ни души.