оставить тело хозяина, на  котором  они  благополучно  существовали  сотни

тысяч лет, и бежать  далеко  за  моря.  Особенно  рвались  прочь  двуногие

существа, которые сильно размножились в четвертичном периоде  кайнозойской

эры, а в последнее время стали проявлять невиданную активность -  скоблили

Дракону спину, сосали его кровь, дырявили его тело, наносили  бесчисленное

множество ран на мягкой коже его живота и горла. Из  их  колоний  на  теле

Дракона тучами  взлетали  подобия  крылатых  насекомых,  а  от  его  боков

отталкивались и плыли по морю во все стороны битком набитые скорлупки.

   Дракон был еще жив. Но  сила,  тянувшая  его  на  дно,  с  каждым  днем

увеличивалась. Холодная вода, небесная и морская, все глубже проникавшая в

раны при каждом  судорожном  рывке  Дракона,  наконец  встретилась  с  его

горячей кровью, бешено вскипела и, превратившись в  пар,  стала  разрывать

его тело изнутри. Когда ледяная рука смерти  нащупает  раскаленное  сердце

Дракона, плоть его будет окончательно разодрана на куски, и клочья мяса  и

кожи разлетятся во все стороны. И Дракона не станет. Его труп, еще теплый,

но - как все  мертвое  -  уже  не  способный  напрячь  мускулы  и  оказать

сопротивление,  будет  равнодушно  проглочен  мрачной,  холодной   морской

впадиной и похоронен на самом дне, куда не  доходит  солнечный  свет.  Что

этот день близок, теперь было ясно каждому. Рык,  судороги  и  прерывистое

дыхание дракона, выбрасывавшего к  небу  пламя  и  дым,  уже  походили  на

агонию.

   Постаревшая мать-земля, когда-то породившая дракона -  плоть  от  плоти

своей, - казалось, смотрит полными боли глазами, как бьется в судорогах и,

изрыгая яд, в муках умирает ее детище. А океан, более древний и  огромный,

чем твердь земная, был равнодушен и холоден, готовя умирающему  могилу  на

своем дне. С древнейших времен, в течение миллиардов лет на  этой  планете

суша и море всегда боролись друг с другом. Порой вода отступала,  и  тогда

на свет являлся большой кусок суши, но потом море  вновь  шло  в  атаку  и

заглатывало огромный кусище  тверди.  Суше  приходилось  странствовать  по

поверхности планеты. Она то меняла свои очертания,  то  раскалывалась.  По

сравнению  с  бесчисленным  множеством  континентов  и  островов,  которые

возникали из моря и вновь погружались в него за  головокружительно  долгий

период существования Земли, легендарные Атлантида и Муу  -  сущая  чепуха.

Так стоит ли страдать из-за крохотного клочка тверди, который суша вот-вот

вернет морю, пусть даже на нем процветает и гордится своим  "процветанием"

жизнь, порожденная некогда все  той  же  водной  стихией?  Так,  казалось,

бормотало море... А порой оно проявляло любопытство  скучающего  зеваки  к

этому умирающему твердому кусочку. И тогда равнодушная, тяжелая и холодная

морская вода, преодолевая остатки барьеров, проникала в глубь суши и, ни с

чем не считаясь, все уносила с собой.

   Взоры всего мира сейчас были обращены к  этому  Дракону,  умиравшему  в

дальневосточном уголке океана.