Николай не сразу сказал, что женат. Она бы не стала встречаться с женатым человеком, честное слово! Сказал, что разводится! Конечно, мужчине пятый десяток, заслуженный певец, известная личность — понятное дело, что был женат. Такие экземпляры на дороге не валяются. Девушка не знала, что на самом деле произошло в его семье. Мужчина, всегда сдерживающий обещания, не посвящал в свои проблемы. Ольга не спрашивала, только о чем-то догадывалась по обрывкам его фраз во время разговоров с женой по телефону. Затянувшаяся с ней ссора, непримиримый разлад дошел до официального развода, и началась дележка имущества. Что-то важное много лет жена от Николая скрывала, какие-то сделки, махинации, за рубежом даже недвижимость дорогую приобрела на имя тещи, никому не сообщив. Что-то непоправимое сделала за спиной, и он не мог простить. Ольга чувствовала, как больно ему, потому и не спрашивала подробности, убеждая себя: в момент знакомства он уже был один. Казалось, им так хорошо вдвоем. Словно родные. Самые близкие. Понимающие друг друга с полуслова. Это притяжение ощущалось с первых мгновений!

О том, что у него две дочери, Ольга узнала сразу. Старшая Инга была взрослой и самостоятельной, а младшая — школьница, как брат Андрюшка, пятнадцатилетняя Ася, занималась музыкой. Ее преподаватель говорил, что она все время плачет. А почему — не признавалась. Иногда девчонка говорила отцу, что устала. Он как умел старался ее поддерживать. Уверял, что пытался обсудить с ней нагрузку. Асе надо было готовиться к престижному фестивалю, он объяснял, что победа в международном конкурсе откроет невероятную перспективу. Отец признавался, что после таких разговоров девочке стало легче. А перед самым выступлением все повторилось, она перестала готовиться, только все время лежала на кровати и плакала. В итоге бросила фортепиано. Николай мучился, переживал, ведь у него сложились доверительные отношения с младшей дочерью, они были на одной волне. По крайней мере, он так считал. А девочка не справилась с накатившими проблемами и предприняла попытку суицида, таблеток наглоталась. Ольга с Николаем были в театре, а когда вернулись домой, ему позвонили и сообщили, что дочь в реанимации.

В больнице в белом длинном безмолвном коридоре поседевший Николай, его бывшая жена и Ольга с черными лицами долго ждали результат. Во втором часу ночи медицинская сестра передала разрисованную девочкой общую тетрадку. Оказалось, Ася вела дневник, в котором писала, что просто хочет, чтобы ее заметили, спросили, что не так, попытались разобраться и помочь. «А меня ведь спрашивали, когда я была подростком, и я отвечала: все нормально!» — подумала тогда Ольга, глядя на плачущего Николая.

— Ей было страшно, — говорил он. — Думая о том, что ее смерть ничего не изменит в окружающем мире, она ненавидела себя всей душой. Получается, наша дочь скрывала переживания от близких и учителей, а когда оставалась наедине с собой, давала волю чувствам и просто плакала.

— Я не прощу себе, если ее не станет! — глотая слезы, сетовала жена.

Асю спасли, слава Богу. Когда дочка очнулась, врачи разрешили на пять минут увидеться. В реанимационной палате они обнялись втроем: жена, Николай и Ася. Долго так сидели обнявшись и плакали. А Ольга стояла у приоткрытой двери, все видела и слышала, как он сказал:

— Прости, дочурка милая! Прости меня, что не был рядом!

В один миг Ольгу обожгло: она лишняя! Нет, Николай не мстил жене, встречаясь с новой пассией. Просто ему, отдалившемуся и уязвленному, показалось на какой-то миг, что юная девушка — его история, а на самом деле это было не так. И понял он это только тогда, когда чуть не потерял дочь.