Оголтело, не давая возможности пошевелиться, застрочил «МГ‐42». Откликаясь на его призыв, с другой стороны баррикады ударил второй, такой же говорливый и злой. Колючие фонтанчики земли осыпали наших автоматчиков, укрывшихся по щелям.

Артиллерийские снаряды, прилетевшие с берега, уничтожили пулеметы, запрятавшиеся в грудах металла. По двору разлетелось гнутое покореженное железо, балки перекрытия, обломки рельсов, мешки с песком.

– Вперед! – выкрикнул Бурмистров, пробежал метров двадцать до укрытия, сооруженного из нескольких мешков с песком, наваленных друг на друга, и залег.

С правой стороны мелькнула неясная фигура. Цель! Боевые рефлексы сработали раньше, чем он успел что-то подумать. Майор повернул автомат, выпустил короткую прицельную очередь, рванулся вперед. Через тридцать метров он снова залег, ткнулся лбом в раскисшую землю, пропахшую гарью.

Впереди торцом к привокзальной площади стоял трехэтажный немецкий опорный пункт, контролировавший все подходы и широкую улицу, ведущую к центру города. С верхнего этажа гулко и громко замолотили пулеметы. Расчеты не жалели патронов, били длинными очередями.

Прохор осмотрелся и понял, что подтянулись отставшие бойцы. Теперь их было значительно больше, нежели несколько минут назад. Значит, и задачи им следовало ставить покрупнее. Красноармейцы притихли, ждали его сигнала, по которому должны были выдвинуться вперед.

В тылу немцев послышалась интенсивная стрельба. Это разведчики Велесова подползли к ним вплотную и завязали бой, отвлекая на себя внимание.

– Федоров на связи?

– Так точно, товарищ майор!

– Дай мне его. Ну что, боги войны, давайте-ка, подсобите нам. Без вас никак! Трехэтажное здание на перекрестке дорог видите?

– Видим, товарищ майор, – ответил командир батареи капитан Федоров.

– Там пулеметчики засели. Житья не дают. Ударьте по фрицам из всех стволов, чтобы эта домина по камушку рассыпалась!

– Сейчас сделаем.

Прозвучали несколько залпов из восьми полковых пушек. Здание брызнуло обломками кирпичей, внутри детонировали боеприпасы. Прогремевший взрыв сорвал черепичную кровлю, обрушил две смежные стены. Они погребли под собой фрицев, находившихся в строении.

Бурмистров махнул рукой – мол, вперед! – пригнулся и устремился к развалинам. С правой стороны от него тянулись два длинных строения. Майор слегка замедлил бег и прицельно бросил гранату в оконный проем. Она глухо бабахнула внутри здания, швырнула через всякие дыры облака поднятой пыли.

С обеих сторон затрещали автоматные очереди. У разрушенного здания завязался ближний бой, но скоро затих. От немецкого опорного пункта осталась лишь груда битого почерневшего кирпича. Где-то по сторонам и позади громыхала война, раскидывала раскаленное железо, а здесь, на клочке земли, называемой станция Староленко, установилось едва ли не затишье. Теперь это место красноармейцы могли считать тылом.

«Сейчас передохнем немного и пойдем далее», – подумал командир батальона.

Навстречу ему шел капитан Велесов, улыбаясь во весь рот, перепачканный гарью. Он был в бушлате, надетом поверх бронированного жилета, и в каске, чуток спадавшей на запотелый лоб.

– Живой! Знаешь, что-то у меня все внутри свербело, – проговорил Михаил Велесов. – Мало ли что…

– А ты меньше думай о плохом! – довольно резко прервал его Бурмистров. – Давай посмотрим, что у нас тут. Вперед нужно топать, пока немец не очухался.

Офицеры спрятались за бетонную закопченную стену, изрядно побитую многочисленными осколками. Немного поодаль лежал перевернутый обгоревший вагон. Разбитые стекла валялись повсюду и блестели осколками льда.