Подожду, что делать. Проходит более четверти часа, а брюнетки все

нет. Значит, не звонить она побежала, а зашла к кому-то - должно быть, к

человеку повыше ее рангом.

   Наконец Франсуаз возвращается, садится в машину, закуривает и, не

сказав ни слова, едет дальше. Мы проезжаем по маленьким полутемным

улочкам, мимо дощатых заборов и пустырей. Потом снова выходим на широкий,

покрытый асфальтом бульвар. По одну сторону бульвара блестят витрины и

яркие вывески заведений, по другую темнеют в полумраке корпуса пароходов,

трубы и мачты. Должно быть, мы в Пирее. Франсуаз останавливает машину у

слабо освещенного тротуара со стороны набережной.

   - Вылезай и жди меня здесь.

   Затем, отъехав метров двести вперед, она снова останавливается, на

сей раз у противоположного, освещенного витринами тротуара, выходит из

машины и ныряет в какое-то заведение. Вскоре я опять вижу ее  в

сопровождении мужчины в черном, гораздо ниже ее ростом. Они пересекают

бульвар и, разговаривая, медленно идут по темному тротуару ко мне.

   - Вот он, твой пассажир, - говорит Франсуаз, когда они поравнялись со

мной. - Эмиль, это Жак. Дальше уже он будет заботиться о тебе.

   - За мной, - бормочет мужчина, даже не взглянув на меня, и мы идем в

сумраке вдоль корпусов пароходов.

   - Прибыли, - вдруг сообщает он.

   Перед нами низкое туловище грузового парохода с двумя такими же

низкими трубами. На корме отчетливо видна надпись "Этуаль". Мужчина

подходит к трапу, взмахом руки прощается с Франсуаз и знАком предлагает

мне следовать за ним.

   - Вы трогаетесь завтра, с зарей, - сообщает мне Франсуаз, провожая до

трапа. - Человек, к которому тебя привезут в Париже, будет предупрежден.

Ты ему только скажи: "Я Эмиль, меня прислала Франсуаз".

   - Благодарю, - отвечаю я. - По-настоящему тебя благодарю, хотя и не

нахожу подходящих слов...

   - Не надо, - успокаивает меня Франсуаз. - Ну, ступай, а то мне

захотелось спать.

   Прелесть, а не женщина! Я жму ей руку и ухожу по трапу следом за

незнакомцем, но, добравшись до палубы, снова оборачиваюсь и окидываю

взглядом широкий приморский бульвар, светлый ряд витрин и заведений,

темнеющие вдали массивы зданий. Может быть, где-то там, далеко за теми

зданиями, именно в это мгновенье кому-то диктуют приказ о моем аресте.

Однако я уже на маленьком, качающемся кусочке французской территории, и

преследователи едва ли меня обнаружат. Я бы должен быть счастлив, но

чувствую только, как в груди у меня разливается тягостное и разъедающее

ощущение пустоты. Ощущение, что я одинок, безнадежно одинок в этой ночи и

на этом бульваре, среди теней от зданий и людей, что я поглощен темнотой и

тону в пустоте.

   Франсуаз все еще стоит на набережной. Я пытаюсь ухватиться за этот

смутный женский силуэт, чтоб выбраться из пустоты, и поднимаю руку для

приветствия. И поскольку лицо Франсуаз затенено, я воображаю, что оно мне

улыбается. И слышу мягкий бесстрастный голос:

   - До свидания, господин Никто! Счастливого плавания.

2

   - Я Эмиль. Меня прислала Франсуаз.

   - А, прекрасно. Хорошо доехали? - спрашивает человек за письменным

столом.

   Мне бы следовало ответить: "Отвратительно. Меня передавали с рук на

руки, словно почтовую посылку". Но человеку за столом, должно быть,

решительно наплевать на то, как я доехал, поэтому я говорю:

   - Спасибо.