Сам Сальватор Тончи впоследствии говорил, что испугался, когда понял, что его везут во Владимир, а не в Рязань, куда заблаговременно уехала его жена княжна Наталья Ивановна, урожденная Гагарина.

Армия отступала. Вместе с нею покинул Москву и Федор Васильевич Ростопчин, сделавший все, что было в его силах, но обманутый в ожиданиях и вынужденный бесславно оставить вверенную ему древнюю столицу на милость неприятеля. На переправе через Яузу граф встретил главнокомандующего князя Кутузова. «Я поклонился ему, но не хотел говорить с ним; однако он сам, пожелав мне доброго дня, что можно было бы принять за сарказм, сказал: “Могу вас уверить, что я не удалюсь от Москвы, не дав сражения”. Я ничего не ответил ему, так как ответом на нелепость может быть только какая-нибудь глупость».

«Долг свой я исполнил, – писал Федор Васильевич Ростопчин, – совесть моя безмолвствовала, так как мне не в чем было укорить себя, и ничто не тяготило моего сердца; но я был подавлен горестью и вынужден завидовать русским, погибшим на полях Бородина. Они умерли, защищая свое отечество, с оружием в руках, и не были свидетелями торжества Наполеона».

Да, он исполнил свой долг. Граф Ростопчин был первым, о ком спрашивал Наполеон, въезжая в Москву. Возле Дорогомиловского моста к императору французов подвели схваченного жителя Москвы – книготорговца, француза по национальности, некоего Риса. «Где Ростопчин?» – спросил Наполеон. «Выехал», – ответил Рис. «Где магистрат? Кто остался в Москве?» – вопрошал Наполеон. «Никого из русских», – прозвучало в ответ. «Наполеон нахмурил брови и, простояв довольно долго в глубокой думе, наконец, как бы решась на очень опасное дело, вскрикнул: марш! Вперед! Но этот марш… походил не на торжественное вшествие победителей, а на погребальный ход за покойником», – так князь Александр Александрович Шаховской пересказывал слова пленного француза, очевидца событий.

В эти дни как никогда граф Ростопчин нуждался в моральной поддержке. И он получил ее в виде письма от его величества. 5 сентября 1812 года Александр I написал графу Ростопчину письмо, небольшое, но любопытное во многих отношениях. Приведем его целиком в переводе с французского, помещенном в «Русском архиве». «Я получил все ваши письма до 29 августа включительно, – сообщил император. – Не могу вам выразить, как я доволен образом ваших действий в исполнении вашей должности. Более чем когда-либо радуюсь, что выбор мой пал на вас при назначении в Москву. Услуги, которые вы мне оказываете, существенны и не будут забыты. Вы можете себе представить, что происходит во мне; но меня не покидает моя надежда на Промысел Божий, на храбрость наших войск и на здравый смысл нашего почтенного народа. С настойчивостью и с Божьей помощью мы одолеем это чудовище, опустошающее Европу. Извещайте меня о том, что делается. Весь ваш Александр».

По сообщению официального историка войны 1812 года генерал-лейтенанта Александра Ивановича Михайловского-Данилевского император узнал об оставлении Москвы только утром 9 сентября, когда с соответствующим донесением от Кутузова прибыл полковник Александр Францевич Мишо. Значит, 5 сентября, когда было составлено это письмо, Александр I предполагал, что неприятельская армия приблизилась к Москве и вот-вот наступит кульминация служения графа Ростопчина на посту главнокомандующего древней столицы, наступит тот момент, ради которого император назначил своего политического оппонента на этот пост. Александр I тут выступает как полководец, а граф Ростопчин – как солдат. Задача полководца – довести солдата в боеспособном состоянии до поля брани и бросить на свершение ратного подвига. Что будет с солдатом потом – уже неважно.