Теперь, когда наполеоновская армия была выдворена за пределы России, Александр I более не нуждался в поддержке со стороны чересчур горячих патриотов. Российский император воевал не с французами, а с Наполеоном Бонапартом. Граф Ростопчин продолжал совершать выпады против французов, которых называл «проклятым отродьем». Граф продолжал выявлять свидетельства влияния французов на русские умы, продолжал возмущаться по этому поводу в самых резких выражениях и продолжал призывать к радикальным мерам борьбы против французского влияния.

Так, 19 января 1814 года граф Ростопчин писал Александру I: «Мания к французам не прошла в России, а их настоящее положение внушает к ним еще более участия со стороны иных глупцов из дворян, которые платят им дань признательности и уважения, должную их учителям и воспитателям с самых юных лет, так как 1812 год не мог излечить их от нелепого пристрастия к этому проклятому отродью, то надобно будет серьезно приняться за уничтожение этих восторженных поклонников, а их много во всех классах общества, в особенности среди учащейся молодежи».

Граф Ростопчин полагал, что пылкими посланиями доказывает преданность его величеству и отчизне. А императора, надо полагать, коробило от той бесцеремонности, с которой московский градоначальник обращался к нему, Александру I, самому главному из числа «иных глупцов из дворян».

Если бы Ростопчин держал при себе свои мысли, в крайнем случае если бы он только сотрясал воздух, – возможно, тогда его судьба сложилась бы иначе. Государь отметил бы его деятельность наградами и подыскал бы для графа новое поприще.

Но граф Ростопчин не был салонным патриотом. Будучи не у дел, он сплотил вокруг себя оппозицию, так называемую «русскую партию». До поры они были кучкой фрондеров. Но объединившись вокруг великой княгини Екатерины Павловны, они превратились во вполне легитимных претендентов на власть. Затем, на посту московского главнокомандующего, граф Ростопчин в кратчайшие сроки снискал любовь простого народа, о чем, не стесняясь, сообщал государю. Что ж, теперь его величеству было угодно, чтобы столь масштабная личность исчезла с политической арены и не имела ни малейшей возможности вернуться к общественной деятельности.

«Меня поносят», – жаловался граф Ростопчин императору. Александра I вполне это устраивало. Пусть поносят! Его величеству ни к чему, чтобы народ любил бояр. Народ должен любить царя.

Моральные и физические силы графа Ростопчина были подорваны. Он был тяжело болен, ему требовалось лечение. Однако наш герой не опускал руки. Со свойственными ему волей, изобретательностью и творческим подходом граф Ростопчин пытался добиться расположения москвичей. Он вновь, как говорили в те времена, «наточил перо» и обратился к печатному слову.

29 марта 1813 года граф Ростопчин написал письмо издателю Сергею Николаевичу Глинке, а тот поместил послание в майском выпуске 1813 года.

Здесь всевозможными способами московский генерал-губернатор пытался оправдаться и добиться благодарного к себе отношения. Он ставил в пример свою популярность на западе и одновременно намекал на то, что подвергается нападкам в первую очередь со стороны мошенников, которые требуют компенсации мнимых убытков. «В Англии народ хотел иметь мой гравированный портрет, в Пруссии женщины модам дают мое имя; хотя честные и благоразумные люди отдают мне справедливость и оказывают признательность, но есть много русских, кои меня бранят за то, что они от нашествия злодея лишились домов и имущества и многие, ничего не имевшие, – миллионов», – писал граф Ростопчин.