Нелидова как-то странно ушла в монастырь. Больше года фрейлина дожидалась, пока для нее подготовят келью. К концу ноября 1793 года выделенные для нее апартаменты в Смольном монастыре снабдили всем, «что только может быть придумано роскошью и вкусом». Но теперь Ростопчин признавал, что «отшельничество ея незаметно» и является всего лишь уловкой.

Екатерина Ивановна Нелидова будет изводить цесаревича своими периодическими уходами в монастырь и возвращениями до самой смерти императрицы Екатерины. Современники в мемуарах и многие историки отмечают рыцарский характер великого князя Павла. Действительно, цесаревич с рыцарским благородством переносил капризы фаворитки. И для того, чтобы пробудить в Нелидовой ревность, в лучших рыцарских традициях, почерпнутых, вероятно, из «Декамерона» Джованни Бокаччо, Павел сделал своей любовницей Наталью Федотовну Веригину, невесту Сергея Ивановича Плещеева. Того самого, который состоял в свите великого князя с 1781 года и к которому обращалась в письмах великая княгиня Мария Федоровна с просьбами усовестить августейшего супруга. Впрочем, этот эпизод и впрямь похож на «Декамерон», ибо сама великая княгиня Мария Федоровна имела интимную связь с Плещеевым.

Федор Васильевич по-прежнему сочувствует горестному положению великой княгини Марии Федоровны. В мае следующего, 1794 года события приобретают совершенно неожиданный оборот. Великая княгиня не только смирилась с присутствием фаворитки, но и подружилась с нею. Сближение Марии Федоровны с Нелидовой тут же вызвало потепление в отношениях августейшей четы. С этого времени две эти женщины, законная супруга и фаворитка, стали действовать сообща. Они стали пользоваться огромным влиянием на цесаревича. В те дни Ростопчин, конечно же, еще не знал, что в близком будущем это влияние будет направлено против него. Великая княгиня, которой он сочувствовал совсем недавно, превратится в его злейшего врага. И ему, чтобы выстоять, придется сделать все, чтобы разрушить отношения Павла не только с фавориткой, но и с августейшей супругой.

Но оставим до поры сердечные дела цесаревича и будущего императора. А что же сам Ростопчин?

На службе при дворе он встретил свою судьбу. Избранницей будущего графа стала фрейлина Екатерина Петровна Протасова. Девушке было 17 лет, она приходилась племянницей камер-фрейлине и личному другу императрицы Анне Степановне Протасовой.

Впервые Федор Васильевич Ростопчин упоминал о предмете своей страсти в апреле 1793 года в письме к графу Воронцову. Кажется, что он сам тогда еще не был уверен в своих чувствах или не решался признать их. «Я вздумал было влюбиться в одну из племянниц г. Протасовой, или, вернее, мне она понравилась», – писал Ростопчин.

Ему самому уже 28 лет. Его сверстники уже следили за продвижением по службе записанных в гвардейцы сыновей и задумывались о будущих партиях для дочерей. А Ростопчин еще только в мыслях примерял себя к семейной жизни. Выводы для себя делал он неутешительные. Представитель малоизвестного дворянского рода, не снискавший пока ни громкой славы, ни богатства, он не мог обеспечить блестящего будущего, о котором мечтала фрейлина ее величества. Так рассуждал Ростопчин.

Но чувства брали верх над доводами разума. Какое тут «я вздумал было влюбиться»! Это любовь, страсть, которая могла сделать его несчастным, но могла и осчастливить. «Я питаю страсть… я люблю племянницу г. Протасовой».

Ростопчин писал о ней трогательно и нежно. Слова звучат так, будто принадлежат не двадцативосьмилетнему офицеру, побывавшему в сражениях, а неопытному юноше. Он, как школьник, опасающийся насмешек, даже не называет предмет своей страсти по имени, но только по фамилии – m-elle Protassow. «Je ne peux jamais etre heureux; mais si je devais l'etre un jour, il faudrait que j'eusse mademoiselle Protassow et votre amitie», – писал Ростопчин графу Воронцову.