Кроме того, мало кто обращал внимание на его супругу. А Мария Федоровна была особой весьма и весьма честолюбивой, уверенной, что ей уготована судьба императрицы, а не великой княгини. Забегая вперед, обратим внимание на ее поведение в ту роковую ночь, когда был убит Павел I. Нельзя исключать, что, если бы ей удалось выйти к солдатам, она провозгласила бы себя императрицей, и это была бы совсем другая история.

Наконец, самое главное – Александр! Для проницательного Ростопчина было очевидно, что характер отношений между великим князем-отцом и старшим сыном не таков, чтобы последний осмелился восстать против отца. Ростопчин видел, что рядом с великим князем Александром не было людей, на которых тот решился бы опереться в борьбе за власть. Вельможи, окружавшие императрицу, полагали, что они-то и станут опорой царственному внуку в случае смерти бабушки. Но для того, чтобы он решился опереться на них, он должен был испытывать к ним огромное доверие. А о том, чтобы заслужить такое доверие заранее, никто из сановников не заботился. Полагали, что все само собою сложится. А еще вернее, не ожидали, что кончина императрицы произойдет так скоро.

Итак, мы можем предположить, что переход Ростопчина на службу к цесаревичу не был уж столь неожиданным, как он изображал в письме к графу Воронцову. В то же время он понимал и то, что можно впасть в немилость раньше, чем получишь хоть какую-то выгоду от нового поприща.

Угроза карьере исходила не только и не столько от императрицы, сколько от самого цесаревича. Павлу Петровичу 38 лет, можно было бы сказать, что он переживает кризис среднего возраста, если не учитывать, что вся его жизнь – сплошной кризис.

С самого детства у Павла были непростые отношения с матерью. Принято считать, что Екатерина II не любила сына. Историки и современники упрекают ее в том, что она не интересовалась сыном, пока он был ребенком, и относилась к нему враждебно, когда он стал взрослым. Это чересчур упрощенная и поверхностная характеристика. Если Екатерина и мало интересовалась сыном, то отнюдь не по причине жестокосердия.

По воле августейшей бабушки императрицы Елизаветы Петровны он был отлучен от матери немедленно после рождения. Великой княгине Екатерине Алексеевне подарили сто тысяч рублей, «ожерелье с серьгами и двумя жалкими перстнями» и дали понять, что какое-либо проявление материнских чувств с ее стороны будет воспринято как покушение на власть. Она не только крайне редко видела своего ребенка, но даже остерегалась справляться о нем. «…Спрашивать об его здоровье – значило бы сомневаться в заботе, которую имела о нем императрица, и это могло быть принято очень дурно», – писала Екатерина II. До самой смерти императрицы Елизаветы великий князь Павел имел возможность встречаться с матерью только по особому высочайшему разрешению. До четырехлетнего возраста ребенок находился на попечении у «старых мамушек, которые бестолковым уходом, вовсе лишенным здравого смысла, приносили ему несравненно больше телесных и нравственных страданий, нежели пользы». Затем появились воспитатели, лучшим из которых с 1762 года стал граф Никита Иванович Панин. Он постепенно начал отстранять нянюшек от ребенка, но окончательно преуспел в этом только после смерти императрицы Елизаветы Петровны.

Казалось бы, после кончины августейшей бабушки мать должна была сблизиться с сыном. Но этому воспрепятствовал не любивший супругу император Петр III. Режим общения с ребенком был смягчен: особого высочайшего позволения на каждое свидание испрашивать более не требовалось, но количество свиданий ограничили до двух раз в неделю.

Жан Луи Вуаль

Портрет великого князя Александра Павловича

Неизвестный художник

Портрет графа Валентина Платоновича Мусина-Пушкина

Мари-Луиз-Элизабет Виже-Лебрен (?)

Портрет великой княгини Елизаветы Алексеевны

Неизвестный художник

Портрет Никиты Петровича Панина

Александр Рослин

Портрет великого князя Павла Петровича

Царствование Петра III длилось недолго и закончилось бесславно.