|
Павел Петрович не может править, но он может готовить себя к великой миссии. Он создаст собственную гатчинскую армию и станет муштровать ее по прусскому образцу. Теперь Екатерина II не испытывала ни малейшего беспокойства по поводу военных опытов цесаревича. Полторы тысячи верных Павлу гатчинских штыков располагались в непосредственной близости, но никакой угрозы от них императрица не видела. И действительно, угрозы они не представляли. Цесаревич смирился с тем, что сможет приступить к правлению лишь тогда, когда царствование матушки завершится естественным ходом событий.
И вдруг во время Русско-шведской войны ему представлена возможность проявить и себя, и свою армию в настоящем деле. С высочайшего позволения великий князь Павел Петрович отправляется к театру военных действий. Он рвался на войну и раньше. Согласно традициям, согласно своему положению и воспитанию, великий князь Павел просил дозволения отправиться на войну еще в 1787 году. Григорий Александрович Потемкин уже готовился встретить наследника престола. Мудрая Екатерина II знала, какой обузой для главнокомандующего станет пребывание в армии Павла, и сделала все, чтобы великий князь не поехал воевать с турками. Шведская война была и ближе, и мельче по масштабам. Екатерина II рискнула удовлетворить военные амбиции наследника престола. Павел уверен в себе, уверен в том, что вернется с воинской славой. Уверенность его подкреплена тем, что главнокомандующим русскими войсками в войне со Швецией стал граф Валентин Платонович Мусин-Пушкин. Последний был назначен состоять при великом князе Павле Петровиче в 1783 году. Иными словами, Мусин-Пушкин сменил умершего Панина. Но несмотря на это, Валентин Платонович заслужил расположение и цесаревича, и великой княгини Марии Федоровны. Великий князь был уверен, что они разобьют шведов и вернутся домой, покрытые воинской славой. И самое главное, цесаревич был уверен в том, что его батальон лучше екатерининской армии, лучше тех частей, которыми предстояло командовать графу Мусину-Пушкину. Павел Петрович не сомневался в превосходстве гатчинского войска. И вот тут цесаревич Павел получает второй удар, второй по силе и воздействию. Императрица Екатерина распорядилась расформировать гатчинский морской батальон, а солдат и офицеров распределить по другим военным подразделениям. Можно предположить, что инициатором этого решения был граф Мусин-Пушкин. Валентин Платонович оказался в щекотливом положении. Он не блистал военными талантами, но как человек разумный понимал, что карикатурное воинство цесаревича совершенно не готово к настоящим боевым действиям. Плохо обученный гатчинский морской батальон стал бы легкой добычей противника и принес бы больше вреда, нежели пользы, при взаимодействии с другими подразделениями. Но граф не мог сказать об этом открыто цесаревичу. Вероятнее всего, главнокомандующий пустился на хитрость и убедил императрицу Екатерину сделать соответствующее распоряжение от своего имени с тем, чтобы сам граф сохранил доверие со стороны великого князя. Командир гатчинского морского батальона барон Штейнвер то ли знал, то ли догадался об истинной роли графа Мусина-Пушкина в этой истории. Как бы то ни было, но он заявил великому князю Павлу Петровичу и великой княгине Марии Федоровне, что именно главнокомандующий и является виновником немилости Екатерины. Не исключено, что великая княгиня знала об этом и без подсказок. Судя по ее дальнейшему поведению, она предпочитала, чтобы ее августейший муж оставался дома, пусть и без воинской славы. Мария Федоровна гневно прервала Штейнвера. Великий князь включил в свою свиту в качестве военного эксперта генерала-квартирмейстера Богдана Федоровича Кнорринга. Но и тот посчитал правильным исполнять инструкции императрицы, а не потакать Павлу, вообразившему себя великим полководцем. Итак, морской батальон цесаревича расформировали, сухопутный кирасирский полк отправился под началом самого великого князя, однако оставался на второстепенных позициях. |
