– Значит твоя фракция не будет голосовать за закон о всеобщей амнистии за политические преступления? – все так же улыбаясь ртом, а не глазами, проговорила Екатерина. – Погибнет много хороших людей.

– Ты хотела сказать верных слуг, составляющих твою партию? – уточнил я. – Мне казалось, что вы с братом заключили пакт о перемирии.

– Перемирие и мир – две очень разные вещи. – ответила наставительно Екатерина. – К тому же, за полгода было много… всякого. Война не самое приятное и чистое дело. Ради победы многим пришлось пожертвовать не только здоровьем, но и честью. К тому же, как ты верно заметил, некоторые из верных короне слуг были вынуждены… скажем так, запачкаться.

– Думаю и в моих интересах объявить общую амнистию, вот только она не вернет потерянные земли и предприятия. – уточнил я. – Новые владельцы вряд ли их отдадут.

– Это верно. – на сей раз улыбка Екатерины на несколько мгновений померкла, но императрица почти сразу взяла себя в руки. – Однако вопрос амнистии важнее. И не только мне, но и тебе. Пройдет совсем немного времени, и князья будут приносить присягу уже тебе. И помилованные будут делать это куда охотней.

– А до тех пор ты сможешь увеличить число сторонников в дворянском собрании и влиять как на внешнюю, так и на внутреннюю политику. – проговорил я, чуть прикрыв глаза. – Я все понимаю, матушка, и не против вас поддержать, однако и вам придется поддержать меня.

– В чем же? – удивленно подняла бровь Екатерина.

– В судах над Орденом Асклепия. – ответил я, и заметил, как щека бывшей императрицы дернулась. – Я знаю, чем обычно заканчивается противодействие ордену, и сам не горю желанием вести с ними войну, но выхода нет. Они держали в коме тебя, пытались похитить одно твое дитя, и травили второе. Будто этого мало, они готовились к развалу империи, участвуя в бунтах и даже планировали захватить Кавказ. Это не пустые слова, доказательств у меня масса. Они занимаются жуткими вещами, от перевозки запрещенного оружия, до детской работорговли.

– Твари. – сжав губы проговорила Екатерина. В этот раз ей понадобилось несколько секунд чтобы взять себя в руки. – И я бы очень хотела поддержать тебя в этом вопросе, но не могу. Это вопрос безопасности не одного рода или города, а всей империи. У нас нечем на них надавить, а если мы атакуем или вынудим их перейти к нападению, города вымрут… чего им стоит просто выпустить одну из болезней что была побеждена в прошлом. Нет, прости, сынок, но это слишком опасно.

– Нельзя оставлять их безнаказанными. – проговорил я, искренне удивленный ее отказом. Все же она сама пострадала от ордена.

– И мы не оставим. Раз есть доказательства, их используют, тайная канцелярия соберет еще. Мы проинформируем население, выпустим несколько газет и фильмов. Привлечем к ответственности отдельных лиц, с руководящих постов… но на этом все. – покачав головой грустно улыбнулась Екатерина.

– Они ослабнут на несколько лет, но проблему это не решит. – сказал я. – Они продолжат возить оружие и подстрекать народ к бунту. Особенно тех, кто у них лечится на постоянной основе.

– Почти все их последователи фанатично преданны Асклепию. А врачи и медсестры имеют такие привилегии что нам просто нечего им предложить. Оставлять же народ без служителей – себе дороже. – вернув вежливую улыбку ответила Екатерина. – Ты говоришь о работорговле, но матери больных детей будут готовы разорвать тебя голыми руками просто за шанс выздоровления их деток.

– Это не значит, что можно спустить все на тормозах и оставить их в покое. – покачав головой сказал я. – Если мы дадим им время на передышку…

– То ничего не изменится.