– Если они на благо империи и ее жителей, скорее всего никакого большинства для их принятия не понадобится. – пожал я плечами. – А если они в интересах только одной группы внутри дворянского или боярского сословий, то против нас могут выступить даже формально входящие в состав фракции.

– Ты совершенно не разбираешься в политике. – со вздохом проговорила Екатерина. – Фракция это не простоя объединение. Нам придется искать точки соприкосновения, заключать соглашения и пакты, искать компромиссы для того, чтобы продвинуть одни законы и отклонить другие. Ведь большая часть затрагивают лишь небольшую группу, а остальным на них совершенно наплевать.

– То есть вы станете договариваться с теми, кто безразличен к тому то нужно вам, чтобы он правильно проголосовал, а вы в ответ проголосуете за то, что нужно ему? – уточнил я, понимая, что подобное больше тянет на преступный сговор, чем на нормальное законотворчество. И это ведь еще только первый слой, самый очевидный.

То, что в дворянском собрании по понятным причинам, проистекающим из названия, никого кроме дворян нет, как и в боярской думе, само по себе ограничивает как разнообразие среди слоев населения, так и явно выражает мнение лишь небольшой прослойки общества. И вряд ли многие дворяне, даже недавно бывшие обычными людьми, станут отстаивать чужие интересы.

– Вижу тебе такая перспектива не очень нравится. – заметила Екатерина. – Но от этого никуда не деться. Тебе в некотором смысле проще, в боярской думе людей не так много, как и старых родов, держащих руку на политическом пульсе. И там ты сумеешь найти сторонников, если у тебя есть что им предложить.

– На сколько я понимаю ситуацию с этим как раз у меня проблемы. – ответил я, слабо улыбнувшись. – Приданое Марии состоит в простом признании меня цесаревичем, но пока я взойду на трон и получу доступ к казне – пройдут годы. Прямо здесь и сейчас я буквально нищий.

– Ну не такой уж и нищий. – рассмеялась Екатерина. – Пусть земли Романовых порядком поиздержались за пятнадцать лет, мне пришлось многим пожертвовать ради тебя, но ты все еще являешься их наследником. Небольшой стабильный доход у тебя с них будет. Не чета какому нибудь промышленнику или магнату, но тебе столько в жизни не потратить даже если будешь званые вечера раз в неделю проводить.

– Пожалуй это первая хорошая новость. – улыбнулся я в ответ. – Вот только не наложит ли на эти владения свои руки регент?

– Отобрать их он у тебя не может. А вот ограничить во владении – вполне. – подумав ответила Екатерина. – Но, как я уже сказала, на жизнь этого вполне хватит. К тому же, официально ты до сих пор граф Суворов, а во дворце живешь как муж Марии.

– Ну да, будет странно, если какой то граф начнет распоряжаться имуществом императора. – нехотя признал я. – А значит я снова возвращаюсь к тому, что влиять на своих возможных сторонников я смогу только обещаниями или услугами.

– Не стоит об этом думать. – отмахнулась императрица. – По крайней мере не сейчас. Тебе стоит завести больше друзей и знакомых среди детей боярских. И высшая военная академия лучшее место для этого. Там, за пять лет учебы, ты сойдешься со всем высшим светом России, а не только Петрограда.

– А до тех пор оставить вопросы взаимодействия фракций на вас? – не скрываясь усмехнулся я. – Боюсь мои сторонники меня не поймут.

– Еще больше отторжения вызовет если не достигший даже двадцатилетнего возраста юнец начнет вмешиваться в государственную политику. – заметила Екатерина. – Некоторые станут голосовать против не потому, что им не нравится закон, а потому что его поддерживаешь ты и твои сторонники. Выскочек никто не любит.

– Значит и закон об амнистии нам поддерживать не стоит? – поинтересовался я.