– В любом случае я о таком даже не слышала. – покачав головой произнесла императрица. – В результате экспериментов мы не раз получали искаженную плоть, и даже добивались с помощью искусственного диссонанса искажения людей, но ни разу не видели таких результатов. Это не только чудовищно, но еще и очень изобретательно. Кто бы не сотворил подобное – он безусловно гений. Злой гений.

– Это могут быть фанатики из Детей Господних? – уточнил я.

– У них слишком ограничены ресурсы. – отмахнулась Екатерина. – К тому же их целью было не искажение как можно большего количества людей, а наоборот, создание сверхчеловека. Существа единого с резонансом не только телом, но и душой. Именно поэтому они согласились мне помогать. И судя по твоим успехам, некоторые из опытов оказались крайне успешными.

– Может быть. – проговорил я, не став уточнять что ставить эксперименты на живых людях вообще не этично, а на детях – вдвойне, даже если они твои собственные. Это, как если бы доктор Павлов проводил опыты по сшиванию вместе собаки и человека. Брр, жуть берет, стоит представить такую химеру.

– Ты считаешь меня чудовищем? – чуть просевшим голосом спросила Екатерина.

– За прошедшие полгода я повидал всякого. – уклончиво проговорил я. – И считаю, что у каждого есть право на искупление. Если ваши изыскания помогут спасти жизни десяткам тысяч людей – то это необходимое зло. А вот если они окажутся бесполезными… уж лучше нам найти им применение.

– Ты прав, будет обидно если результаты исследований и опытов похоронят где то в глубине архива тайной канцелярии. – вежливо улыбаясь сказала Екатерина, и я с досадой понял, что иногда прочесть ее настроение совершенно невозможно. – Но бумаги бесполезны без исследователей, и в результате мы возвращаемся к вопросу амнистии.

– Я против амнистии для всех, без суда и следствия. Даже если понадобится больше года. В особо одиозных случаях так или иначе придется разбираться индивидуально. – решил я. – Если будет составлен подробный перечень преступлений, за которые предусмотрено помилование, это будет логичней.

– Время сейчас играет против нас. И я говорю не только о том, что Петр с каждым днем будет укреплять свои позиции на посту регента, но и о том, что в тюрьмах будут томиться невинные, всего лишь исполнявшие приказы. – настаивала Екатерина. – А другие, видя это, могут и вовсе переметнуться к врагам империи.

– Извините, матушка, но есть преступления, которые я не готов прощать просто так. Даже если это увеличит количество моих сторонников. – возразил я. – Изнасилования, работорговля, педофилия, убийства не на войне и не в средствах самообороны И эксперименты над детьми так же входят в их число.

– Это довольно большой список, не находишь? – все так же улыбаясь спросила Екатерина. – К тому же ты только что сам говорил о необходимости привлечения врачей и ученых. А они не по политическим статьям сидят.

– Для таких уникумов должна быть возможность отбытия срока заключения в специализированных заведениях, объединенных с лабораториями. – подумав ответил я. – Это не амнистия, они все так же останутся под стражей, просто получат возможность вести свою трудовую профессиональную деятельность.

– Этот вариант можно рассмотреть. И все же я бы настаивала на всеобщей амнистии. Как обмен пленными, всех на всех. – решительно проговорила Екатерина. – Нам нужны люди, и в собрании, и в боярской думе. Даже если считать недавно инициированных детей, ставших главами родов, которые скорее всего присоединятся к твоей фракции, этого может быть недостаточно, чтобы принять нужные нам законы.