Собственно, пока никаких общих тем для обсуждения у них нет. У входа – двое. У черного – один, но здоровый как бык. Но это ничего не меняет – если вступить в диалог, то закончится он кутузкой. А завтра ему предъявят обвинение в убийстве четырех, нет, семи человек, и пойдет писать губерния. Нет, задушевного разговора сегодня не выйдет. Была бы она одна…

– Зачем ты за мной следил?

– Не понимаю, о чем вы.

– Мы взяли твоего подельника.

Она ожидала какого угодно ответа, но только не такого.

– А вот это зря, – с сожалением произнес собеседник.

Показалась красная рубаха с подносом в руках. Парень был в полуметре, когда незнакомец, не вставая, сделал почти незаметное движение, и… поднос взмыл к потолку, чашки разлетелись в разные стороны, кофе брызнул фонтаном, лакей, вскрикнув, взмахнул руками, Анна невольно отпрянула, зажмурившись в ожидании горячих брызг в лицо, а когда все стихло, оказалось, что тип в буржуйском пальто испарился.

В зал влетел Маркелов, за ним Бездельный.

– К черному входу! – крикнула Анна, побежала первой и наткнулась на кулак Ремезова.

Хорошо, что в последний миг он успел немного изменить траекторию удара, но ее все равно отбросило в сторону, как тряпочную.

– Ой, мамочки! – пискнул Ремезов, кидаясь к ней.

Маркелов опередил, дернул ее вверх и, прижав к себе, поинтересовался, жива ли.

– Где он? – просипела Анна, еле дыша.

Маркелов свирепо взглянул на Ремезова.

– Мимо меня никто не проходил, – виновато моргая, сообщил тот.

Сообразительный Бездельный кинулся обратно и через минуту крикнул оттуда:

– Никого!

– Ну ты чо? – осторожно отпуская ее, спросил Егор.

– Пошли.

В зале они застали эпическую картину. Посетители сгрудились в углу и смотрели оттуда кто испуганными, кто злыми глазами.

Паренек в рубашке жался к хозяину – сын, наверное, мельком подумала Анна – а сам хозяин, судя по всему, был готов к драке. Во всяком случае, усы топорщились весьма воинственно.

– Сюда! – снова позвал Бездельный.

Он стоял у двери уборной и, увидев товарищей, сделал приглашающий жест. Окно в уборной открыто настежь и поскрипывало на ветру. Вылетел. Правда, не в трубу.

– Бери за шкирку хозяина и в отдел, – скомандовал белый от бешенства Маркелов.

Так опозориться! Трое не смогли взять одного прощелыгу!

Он покосился на Чебневу. Та стояла с задумчивым видом. Сильно, видать, тряхануло.

– Домой отвезем тебя.

– Не надо. Хочу допросить хозяина сама.

– Лады.

Пока ехали в отдел, Анна успела прийти в себя и даже похвалила Ремезова за силу удара.

– Прощенья просим, – потупился виноватый.

– Не тушуйся. В следующий раз умнее буду. Знала ведь, что ты в засаде сидишь.

Допрос хозяина стал третьей неудачей за день. Посетителя по имени он не знал. Божился, что был тот всего третий раз. Чаевые его пацаненку дает хорошие, за то и привечают. Встречался ли с кем? Лишь с одним. Неприметный такой мужичонка.

Вот и весь сказ.

Домой ее все-таки отвезли на автомобиле. Кишкин распорядился, вернувшись в отдел.

Оглядел, хлопнул по спине и сказал:

– Не беда. Целее будешь.

Ощущая звон в голове и стараясь дышать не в полную силу, Анна поднялась на свой этаж.

В квартире слышались голоса. Прислушавшись, она разобрала Фефин и Танин. При ее появлении на пороге обе повернулись с сияющими и таинственными лицами.

– Вы чего? – сразу насторожилась она.

– А мы тут тебе подарочек спроворили, Анюта, – интригующим тоном произнесла Таня.

– С какой стати?

– В честь наступающего дня рождения.