Но лишние шаги сделала именно она. И даже не успела увернуться. Сильная лапа припечатала ее к стене, и совсем близко возникло до боли знакомое страшное лицо.

– Чего не здороваешься? Чай не чужие, – просипел Биндюжник, давя ей на горло.

Она помотала головой и уперлась в него руками.

– Не дури, – тихо и угрожающе произнес он и несильно приложил ее головой об стену.

Сознание померкло.

На грани

Что в ней? Ни шику, ни лоску, а он всегда выбирал не просто самых красивых – шикарных. Они подходили ему. Властные, раскованные. Охотницы. Эта не подходит ему сразу и вообще. То есть мозги тут ни при чем, – Анну выбрала та часть его личности, которую он считал малоизученной и отвергал ее влияние на свой выбор в принципе.

И что в итоге?

Душу бы вынул для нее.

Вот до чего дошло.

Злясь на себя все сильней, Кама поднялся по лестнице и остановился перед квартирой под номером сорок три. Прислушался, легонько толкнул дверь, прошел на середину комнаты и встал, оглядываясь.

Судя по всему, ему здесь делать нечего. Она уже была тут и взяла все, что ей было нужно.

Он все же прошелся по жилищу, постоял над столом, заглянул в шкаф. Из кармана солдатской шинели, висевшей на крючке у входа, достал фотографию – нет, скорее открытку – и сунул в карман.

А теперь надо уходить, пока не нагрянули бравые сыщики во главе со своим одноглазым главарем.

Он выскользнул из парадного прямо перед носом подъехавшего автомобиля, набитого, как он предполагал, ее соратниками. Или как там – сподвижниками?

Уже в машине он вдруг перестал злиться. Просто остановил себя.

И на холодную голову вдруг понял, куда надо ехать.

Анна очнулась от того, что стукнулась лбом обо что-то холодное. Открыв глаза, она увидела, что упирается в металлическую трубу. Связанные руки обвились вокруг нее и удержали от падения.

В ушах гудело, и этот противный звук не исчез даже после того, как она потрясла головой и подергалась всем телом.

Значит, гудит не внутри, а снаружи.

Прислушавшись, она догадалась: в той части подземного коридора, который не виден из-за ярко горевшей лампы под потолком, кто-то ритмично ударяет молотком по железу.

Биндюжник! Она вспомнила и дернулась изо всех сил. Неожиданно труба немного подалась в сторону. Что такое?

Анна присела и стала вглядываться в мутную воду. По счастью, она находилась почти у самого лаза, где воды было чуть, поэтому очень быстро обнаружила: труба не упирается в пол, а отходит от него на полвершка, не больше. Видимо, почва осела, размылась, и труба повисла, закрепленная теперь лишь вверху.

Присев враскоряку, она стала просовывать веревку в крошечный проем, стараясь не пыхтеть от натуги. Через минуту поднялась и перевела дыхание, прислушиваясь.

Биндюжника видно не было, но то и дело слышалось покряхтывание. Он что-то нашел и теперь пытался достать.

Распутав веревку, Анна встала так, чтобы он сразу не заметил – пленница освободилась из оков.

И тут она вспомнила, что, двигаясь по коридору, заметила узкую нишу в стене и почти дошла до нее, когда ее остановил голос Биндюжника. В ту минуту разглядеть – хоть и мельком – нишу она смогла потому, что в том месте горела лампочка. Совсем маленькая. В потолке. Видимо, для удобства того, кто придет доставать драгоценности Матильды.

Ай да Сергей Батькович! Предусмотрел абсолютно все. Недаром имел инженерное образование!

Стоя в нише, Биндюжник не сможет ее увидеть, даже если обернется.

Что предпринять? Как обезвредить преступника голыми руками? Пистолета в кармане уже не было, а другого оружия здесь не найти.

Или…

Анна огляделась.