– А если там нет клада?

– Есть. Я слышал стук. Видимо, сундук или ящик в стене замурован, так?

– Я не видела. Он привязал меня к трубе.

– Понятно, как ты без оружия осталась. А как же выбралась?

Она не станет рассказывать. Если провод в воде все еще под напряжением, то пусть лезет вниз. Она мешать не станет.

Перед глазами встал дергающийся от удара током Биндюжник. Он был мокрым с головы до ног, поэтому разряд стал смертельным.

В чем измеряется сила тока? В амперах, кажется. Не такая уж она тупица. Помнит кое-что.

– Ты чему радуешься, мать? Если надеешься, что с тобой поделюсь, то зря. Не верю я тебе. И не поверю никогда.

– Я не надеюсь, Егор.

– Так что там, внизу?

– Я тоже слышала стук. Наверное, ты прав. Клад находится там.

Маркелов взглянул подозрительно.

– А чего ж ты не поглядела? Или Биндюжник жив еще?

– Разве он отпустил бы меня? Следом полез бы.

Маркелов помедлил, прикидывая степень опасности, и она решила воспользоваться этим.

– Егор, я не хочу знать почему. Скажи только, как ты все узнал?

– Ты никак зубы мне заговариваешь? Не поможет. Впрочем…

Свободной рукой он почесал бровь.

– Кроме нас тут все равно никого. Охрана вообще мышей не ловит. Я проверил. Поэтому почему бы не похвалиться. Хотя я не честолюбив.

– Меня всегда это удивляло.

– Многих. Один раз мне Кишкин натуральный допрос устроил. Почему слава не нужна, почему к карьере не стремишься, и прочее. Ты же знаешь, я из бывших.

– Я тоже. Мой отец…

– Да знаю я все про отца твоего! Только если тебе наплевать, что на тебя всю жизнь будут смотреть как на второсортную и с подозрением, то меня от этого всегда корежило. Когда ты стала за советами ко мне прибегать, я сразу почуял: дельце это с двойным дном. Долго, правда, не складывалось. Прозревать начал, когда тебя Румянцев похитил. В то, что ты наплела, ни секунды не поверил. Понял одно: это ты его шлепнула. И куда помчалась – тоже скумекал. Сразу поехать к Румянцеву домой я не смог. Не знал, где его хата, а за тобой проследить не успел. Ты тогда быстренько смоталась. Ну а когда добрался, там уже ничего не было. Догадался: или ты, или тот белоглазый все захапал.

Сердце прыгнуло прямо в горло и заколотилось там. Егер был в доме Румянцева?

Она сглотнула и, не утерпев, спросила:

– Белоглазый?

Егор пожал плечами.

– Я думаю, подельник румянцевский. Правда, поначалу я на Рудницкого грешил. Слишком часто ты к нему наведывалась.

– Рудницкий ни при чем! – не сумев скрыть испуг, крикнула она. – Не трогай его! Он старый и не сможет помешать тебе!

– Не ори. Все равно никто не услышит. А насчет Рудницкого… Он еще в силе. По крайней мере, мозги у него работают. Так что извини, подруга, но рисковать я не могу.

– Егор, прошу тебя…

– Зря стараешься. Девка ты красивая, конечно, но не настолько. Так что глазки не топырь и слезу не дави.

– И не собиралась.

– Правильно. А знаешь, когда я понял все до конца? Когда наведался к тебе домой на Кирочную.

Ей показалось, что она забыла, как дышать. Хватала ртом воздух, но только сильней задыхалась.

Фефа!

Маркелов глядел на нее, чуть наклонив голову. Наслаждался ее ужасом.

Почему она так слепо доверяла ему? Не замечала этой звериной жестокости?

– Ты, кстати, заслуживаешь наказания, – заявил Маркелов. – Знаешь за что? Документы по делу домой носила, а должна в кабинете в сейфе хранить. Жаль, не смогу доложить начальству.

– В сейфе ты нашел бы их еще быстрее.

– Зато не пришлось бы к тебе домой тащиться.