|
Остановившись, он противно крякнул и зажал себе нос. Чего он врёт-то⁈ Сопли тролля всё же пахнут чуть приятнее, чем мазня на стенках канализации.
— Грецкий, тварь! — послышалось из леса, — Ты сдохнешь!
Арбалетчик тут же повернулся на крики, но дёрнулся, когда спустя секунду из его переносицы выросло остриё меча. И прежде, чем умереть, он даже потянулся потрогать лезвие… Да, если добавлять пучок яри в удар, для клинка кости становятся мягче шёлка.
Придерживая его за подмышку, я осторожно опустил труп на землю.
— Чего это он, жопу нам нарисовал⁈ — послышался ещё чей-то возмущённый голос.
— Это орех, уроды, — буркнул я, поднимая арбалет поверженного эльфа и его тул со стрелами.
Не обращая внимания на возмущённые крики, я закинул в рот ещё ягодку и теперь удалялся от врагов, скользя по лесу к главной цели. Моё усиленное зрение уже улавливало мерцание далёкого костра между деревьями… и, как ни странно, пятнышки чёрной волшбы.
Значит, граф Эльфеяров уже приготовился ко встрече со мной? Наверняка обложился чёрной волшбой по самые гланды.
Я помнил слова Велены, что чем больше страх перед чёрной волшбой чистокровных, тем сильнее она действует. Но страха сейчас не было — лишь ледяной гнев.
А вот от Эльфеярова я и вправду ощущал тугие волны страха… Возмездие идёт, чистокровный.
Глава 12
У костра
Я понял, что слегка расслабился, когда совсем рядом что-то прошмыгнуло, едва не срезав мне кончик уха. Прошмыгнуло и с глухим стуком воткнулось в ствол, который я только что обошёл, подкрадываясь к полянке.
Вытаращившись на стрелу, я едва сдержал вздох разочарования. Не каждый день встречаешь тот самый момент, когда жизнь могла бы вот так оборваться… Пара сантиметров, и это был бы мой глаз.
Грецкий, везучий ты сын! Одно ясно точно — Эльфеяров стрелял навскидку, но точно знает, где враг. Я видел его глаза, пристально шарящие по тем зарослям, где я скрывался.
— Стой, дерьмо орочье! — прорычал он, перезаряжая арбалет.
Но от страха пальцы графа заплелись, и болт соскользнул вниз. Эльфеяров, чьё мокрое лицо в свете костра казалось ещё испуганнее, зачем-то присел, шаря рукой по земле, хотя тул с болтами висел у него на поясе.
Я очень хотел насладиться проникновенной речью и посмотреть, как эта мразь описается от страха, но понимал, что это лишнее и моё время уходит. Поэтому, прицелившись, я спустил тетиву…
Вот только у графа были свои планы, и он резко вскочил, явно желая увернуться. Поэтому болт воткнулся прямо ему в живот, да ещё и руку резанул. Тот едва не свалился в костёр, завизжав от боли, но тут же снова вскочил, вскидывая незаряженный арбалет. И опять упал, только уже застыл на четвереньках… Выронил оружие да согнулся, завыв и схватившись за живот.
Извергом я не был, и со вздохом стал закладывать второй болт в арбалет.
— Ты-ы-ы… Сволочь! Грязь из-под ногтей! — Эльфеяров рыдал в остывший пепел, коего вокруг костра уже было достаточно, — Ты знаешь, кто я⁈ Да как ты, безродный ублюдок, посмел… посмел… Я же граф! — он завыл, вздымая вокруг облачка.
Я бы мог поспорить с ним, у кого за нас род более великий, но не стал. Выступил из зарослей и направил арбалет.
— Хотел бы я сказать «ничего личного», но…
Тут граф расхохотался, разгоняя пепел.
— А знаешь, как она визжала⁈ Умоляла сохранить сыночку жизнь! На коленях ползала…
Все мои мысли об излишнем милосердии сразу же улетучились. А Эльфеяров в странной истерике упивался, сбивчиво рассказывая о всех тех ужасах, которые он творил с моей матерью, и с гордостью рассказывая, что её смерть не была быстрой. |