— За матушку… — при этих словах мои руки уже взвели тетиву, — Наказание пришло, эльфячий ты выродок.

Измазанный Эльфеяров всё таращился исподлобья, как я топчусь у самой кромки линии из чёрных рун, которыми он был окружён, и только тут до меня дошло: он просто хочет, чтобы я бросился на него и попал в ловушку.

Да хрен тебе!

Я только начал поднимать арбалет, как граф выпростал окровавленную руку в мою сторону. Мгновение — и с его пальцев сорвался чёрный замысловатый символ, чётко видимый в свете костра.

Трепыхаясь, словно колечко дыма, он полетел прямо в мою сторону. Полетел довольно медленно, поэтому я, чуть отступив в сторону, всего лишь проводил чёрную руну взглядом. А она, исчезнув в зарослях, продолжила свой полёт в лес.

Граф в этот момент захохотал, срываясь на кашель. И не сразу понял, что его сдавленный хохот разносится в гнетущей тишине, нарушаемой лишь фырканьем напуганных лошадей, и вскинул глаза.

— Как… как ты⁈. — он вытаращился, не понимая, почему я всё ещё стою на двух ногах и направляю на него оружие, — Ты должен был сдохнуть! Сгореть как спичка в дерьмово-красном огне!

Дерьмово-красный? Хм-м, это он о цвете орочьей яри?

— Я горел бы ещё и золотым цветом, — хмыкнул я, — Моя мать всё же эльфийка.

— Опорочившая свою кровь, якшаясь с орками! — рявкнул граф и сплюнул.

Поджав дрожащие губы в едкой ухмылке, он вдруг стал подниматься. Из его рук выскользнул пустой бутылёк, а цвет лица у него явно стал пободрее. Граф, торжественно глядя на меня, положил руку на эфес клинка, висящего у него на поясе.

Что, тоже зельеварением балуется? Или у ведьмы выторговал?

Рядом с ним ещё трепыхался костерок, бросая замысловатую тень от графа на стену леса за спиной. И тени эти как-то странно двигались, словно щупальца оплетали силуэт Эльфеярова.

Я тут же без предупреждения снова спустил тетиву. Граф от неожиданности дёрнулся, пытаясь увернуться, и в недоумении уставился на торчащее из плеча древко.

— Ты ополоумел⁈ — воскликнул он, но тут же забыл о стреле и стал вытягивать меч из ножен.

Его клинок был тоньше и изящнее моего, и на нём тоже отливали чернотой руны запретной волшбы. Но Эльфеяров не бросился на меня, продолжая стоять возле костра и пошатываться от слабости. Древко первого болта тоже так и торчало из его живота.

Трепыхался он слишком уж фальшиво, изображая мучения и страдания, и я понял, что меня всего лишь заманивают. И что граф уже намного лучше себя чувствует, чем несколько секунд назад.

Вот только, кажется, он и сам выскочить из круга просто так не может… Гадство! Сразу добивать надо было!

Ситуация стремительно портилась для моей персоны. Тем более, позади из леса уже доносились крики возвращающихся воинов.

— Ну что же ты, мать не любил⁈ — захныкал вдруг граф, — Она кричала! Она умоляла!

Мой взгляд упал на круг из чёрных рун, потом заметался по сторонам и остановился на внушительной кожаной фляге. Она лежала в кучке вещей возле привязанных лошадей.

Я вспомнил, как воевода в темнице просто смыл чёрную волшбу водой, но повторять это мне не хотелось. Эльфеяров с его мутировавшей тенью уже пугал меня, а его истерический смех окончательно сменился на странное рычание:

— Ну же, смрад!!! Ко мне! Иди ко мне!

Он урчал, изгибаясь, и могло показаться, что граф тоже обращается в мутанта, но нет, с ним происходило что-то явно другое. Глаза Эльфеярова сохраняли вполне ясный разум.

Я принялся заряжать следующую стрелу, но в этот момент из зарослей выскочил первый воин в кольчуге, с щитом и мечом. Едва завидев меня, он сразу же бросился в атаку.

Мне пришлось отбросить арбалет, выхватывая меч.