— Дарья, не гони пургу, — буркнул я, — Конечно же, я не могу её видеть.

Она замахнулась ещё раз, но я перехватил удар. Так далеко наши отношения ещё точно не зашли… Да и, если честно, я теперь крепко задумался — а стоит ли их так далеко заводить? Характер у этой дамочки был слегка стервозный.

— Ты врёшь! — она вырвалась, а потом сложила руки на груди, — Ты не умеешь врать, так и дядя Платон сказал.

— Ну, если дядя Платон сказал…

Надолго её самообладания не хватило. Она сама схватила меня за руку:

— Боря, что ты увидел? Неужели это правда⁈ — её губы снова задрожали.

Да ну к эльфячьей бабушке, сегодня вроде без дождя, а я на мокроту целый день уже смотрю.

— Что правда? — спросил я в свою очередь, — Даша, давай договоримся. Ты мне не врёшь, а я тебе. Пустых слёз только не надо, а то привыкну, и эффекта уже не будет.

— Но если ты чёрный колдун, то как ты можешь не врать?

— Чего-о-о⁈

Видимо, на моём лице она увидела что-то забавное, потому что рассмеялась. Но нервный смех длился недолго, и ей всё же пришлось поделиться со мной своей правдой.

* * *

От дороги с Листиком я пробежал гораздо больше, чем мне показалось на первый взгляд, и длины пути как раз хватило на всю историю.

Мне пришлось выслушать о том, что чёрную волшбу, естественно, видят только сами чёрные колдуны. Не было ещё в российской истории Видящих, которые могли бы похвалиться такой способностью.

Ещё, говорят, чёрную волшбу видят священники в церквях, но тут сама Даша сомневалась. Потому что у них было полно историй о том, как они её видели и побеждали, но когда Платон Игнатьевич лично водил Дарью в церковь, не сильно-то это и помогло.

Услышав это, я сразу же задался себе целью посетить местную церковь. Помню, она стояла на окраине… Как минимум, если батюшка поделится хоть каким-то приёмом, как извести эту чёрную руну, уже будет польза. Может, какой-нибудь освящённой водой оттереть?

Вообще, странные методы у чистокровных. Зачем вешать на Дашу метку наваждения, если можно было бы избавиться от неё другим, более надёжным способом.

Например, тот убийца-полукровка, который со стилетами, просто сгорел изнутри, заодно угробив гостиницу… Почему чистокровные не выбрали этот вариант?

Или повесь они на неё мутирующую метку, как на тех громил, которых я убил, то качканарцам так и так пришлось бы избавляться от обезумевшей княжны.

Нет, конечно, я не собирался подсказывать чистокровным, как это лучше сделать. Но мне хотелось понять причину, и пока что я пришёл к самому простому выводу — чёрная волшба сильно ограничена.

Ведь если бы она действительно была так всемогуща, как её малюют, чистокровные не действовали бы так аккуратно.

Воевода вон в темнице просто смыл чёрную руну с пола, явно зная о свойствах чёрной волшбы побольше, чем я. Это, кстати, была ещё одна загадка — откуда же он так осведомлён о колдовстве?

Пока я размышлял, Дарья продолжала рассказывать. Как оказалось, она давно уже знала, что её пытаются убить, при том это делают те же злодеи, кто лишил её семьи.

Это, кстати, было одной из причин, почему Даша шла сюда на зов и не могла остановиться. Желание отомстить тоже двигало ей, как и целая смесь других чувств.

Как Платон Игнатьевич ни пытался оградить названную племянницу от всего этого, княжна дурой не была, и всё прекрасно понимала. Да и сложно не понимать, когда воеводе как-то надо решать эту проблему, и без самой Дарьи её не решить.

Когда он привёз её в Качканар, то казалось, что всё же смог спрятать. Но, как ни странно, скоро их нашли.

И здесь, в Качканаре, ради княжны воевода пошёл на такое, что мог не только потерять звание и статус, но и просто лишиться головы.