Я поджал губы. Как у них всё сложно тут! Вот в моём прошлом мире было просто — автомобиль легковой, автомобиль грузовой… А, нет, это плохой пример.

Кстати, с телегой вышло довольно весело. Просто та лошадь, которая везла нас с княжной сюда несколько дней назад, оказалась… высохшим скелетом! Причём высохшим уже давно, изрядно поглоданным червями, с жалкими остатками шкуры, испещрённой рунами.

И валялся этот чудо-конь за избой рядом с телегой. Валялся он, естественно, как совершенно неживой. В общем, обычный дохлый конь.

«Можно подумать, гномы свои механизмы как-то по-другому оживляют? А так удобно, кормить его не надо», — ответила тогда на моё удивление Велена, — «Ярью его оживляешь посреди глубокой ночи, дело своё он делает, а потом лежит тут до следующего раза. Правда, яри много на него надо… Благо, на Омуты наш Урал богат, хоть целый табун адских скакунов оживляй».

В общем, идти с мёртвым конём в Качканар тоже как-то было не с руки. А мне всё же следовало выглядеть, будто я чудом выжил после схватки с ведьмой, а не заключил с ней сделку. И уж тем более не так, будто я связан с ведьмой странным колдовством.

Я осторожно стянул Дарью с седла и достал кисточку. Измазана та была особым составом — вода, какая-то зола и ещё что-то вонючее. Надеюсь, не моча тролля? А впрочем, не меня ж ей мазать-то.

Этой самой кисточкой поводил по усыпляющей руне на коже девушки, потом всё смыл, просто плеснув водой из фляги. Княжна тут же застонала и крепко зажмурилась.

— О-о-о…

— Пейте, ваша милость.

Я сразу приложил бутылёк с зельем к тёмно-бордовым губам. Странно это — кожа у неё зелёная, а губы с красным оттенком. Но как она всё же красива!

И ведьма, помнится, была тёмно-синяя, почти фиолетовая, но тоже казалась мне необыкновенно прекрасной. Просто время от времени я, к своему стыду, вспоминал её тело и нашу с ней шалость, после которой та рассыпалась прахом. И там было, что вспомнить.

Такие все разные в этом мире, но при этом, как говорится, любви все расы покорны… Удивительно! Да я и сам зелёный, уже привыкнуть надо, но иногда как накатит.

Дарья глотнула питьё, да тут же закашлялась, поперхнувшись. И снова застонала, хватаясь за голову.

— Бо… Борис? — она пыталась сфокусироваться на мне, — Что… что случилось? Где…

Хорошо, хоть меня вспомнила. Княжна приходила в себя несколько минут, задавая одни и те же бессвязные вопросы и растерянно осматриваясь. К счастью, истерик не закатывала, этого я больше всего боялся.

Ведьма всё это время ревниво подглядывала, как я поглаживаю прижавшуюся девушку по волосам, пытаясь успокоить. Объяснять что-то пока не было смысла, потому как было видно, что память к княжне ещё не вернулась.

— Запал ты ей в сердечко-то, дрянной орф, — проворчала ведьма, — Сразу твоё имя вспомнила, значит, много думала о тебе… Тхы! — её отражение возмущённо отвернулось.

— Дарья Никитична, ваше сиятельство, — сказал я, — Дашенька, вам надо прийти в себя. Надо возвращаться в Качканар.

— Возвращаться? А откуда?

— Не знаю, — я пожал плечами, оглядываясь, — Мне удалось сбежать от ведьмы, я сжёг её дом и… кхм… её саму. Но я не уверен.

— Ведьма⁈

Дарья наконец дёрнулась из моих рук, вскочила и, запахнув спадающий меховой плащ, стала испуганно оглядываться. Я тоже встал, хотел было снова взять поводья, но тут девушка, охнув и закатив глаза, завалилась на меня. Меховой плащ распахнулся, и теперь нас разделяла лишь ткань ночной сорочки, в которой она была похищена из поместья.