— Не, ты посмотри, что она делает! Симулянтка! — рыкнула Велена.

Я покосился на ведьму, вдруг сообразив, что княжна совершенно не слышит её голос. И это хорошо…

А Дарья, обняв меня, всхлипнула и пробубнила мне в шею:

— Борис, обними меня. Я так испугалась… Ничего не помню! Только помню колокол тревожный в Качканаре.

Её пальцы двинулись к моей щеке, огладили, а лицо поднялось. Так близко — глаза цвета небесной синевы, тёмно-красные, приоткрытые губы… И смотрит так томно, тянется для поцелуя.

— Если бы не ты, Борис, я не представляю…

Тут я взял и просто её встряхнул.

— Дарья Никитична! Надо идти, это наверняка чары ведьмы на вас.

— А⁈ — та встрепенулась.

Потом как-то робко кивнула и позволила подсадить её на лошадь. Правда, задержалась будто бы от неловкости, и мне пришлось подержаться за её пятую точку чуть больше времени. За её прелестную и упругую пятую точку, и надо сказать, не без удовольствия.

Искушение было велико, да и девушка явно неровно ко мне дышала, вот только я вполне себе отдавал отчёт, что красота красотой, но мне ещё с воеводой дружбу водить, и у барона служить.

А ещё это слишком уж было похоже на чёрную волшбу. Только-только очнулась, а уже меня соблазняет. Нет, я, конечно, весьма недурён собой, но чёрная руна Чистокровных на её пятке чернела так же свежо, как и раньше. Хорошо наложил Эльфеяров, постарался.

— Голова болит, — пожаловалась Даша, устроившись в седле, — Борис, прошу тебя, расскажи, что с нами произошло?

Запахнув плащ и чуть поджав босые ноги, она уставилась на дорогу. Взгляд у неё всё ещё был немного ошалевший, но зато хоть успокоилась.

А я покосился на зеркало, пытаясь одной физиономией задать ведьме вопрос. «Что, мол, происходит⁈»

— Да видно же, любит она тебя всем сердцем! — рявкнула Велена, — Совет да любовь, голубки! Хватай её и дуйте вон до самой Гном-Чжурии!

Вот ведь гадство⁈ А эта-то чего на меня дуется? Что вообще здесь происходит?

Велена исчезла из отражения, и я с удивлением уставился на свою собственную физиономию. Вау, в зеркале-то я отражаюсь! Чудеса-а-а…

Хорошо, что такой молодой, а то бы зарос давно. А тут пушок такой мягкий на щеках, лишь на подбородке чуть колется. Обычный зеленокожий паренёк.

И всё же какое это счастье, когда не надо бриться каждый день…

— Я и сам не всё помню, — наконец, сказал я, вдоволь насмотревшись на себя в зеркальце, — Очнулся, смотрю, ведьма над вами склонилась и творит чего-то.

— Ах!

— А я хвать полено горящее из печки, да трахнул ей по башке. Она вся вспыхнула, изба тоже вспыхнула, ну а я вас схватил и давай бежать, короче! — увлечённо рассказывал я, фантазируя на ходу, — А на улице конь стоял. Ну и вот… эээ… мы здесь.

К моему ужасу, Дарья, судя по её восхищённому взгляду, сразу поверила в весь этот бред. Взгляд её тут же превратился во влюблённый.

— Ох, Борис, я знала, что ты не оставишь меня… Ты такой смелый и храбрый… Мужественный.

Я прикусил губу. Надо было ей рассказать, что это она меня спасла. Ха, а если бы она тогда ещё сильнее начала приставать?

— Да и что ты всё «выкаешь» мне, Боря? Я бы хотела, чтобы мы стали гораздо ближе… — прозвучал ласковый голос княжны.

Тут я округлил глаза, таращась на дорогу. Когда там уже Качканар-то?

— Дурень, на тебе медальон с её кровью, а сам ты обладатель силы своей матери. Можешь поманить её пальцем, и княжна сразу твоя будет. Да она уже твоя, что ж ты медлишь-то?

Голос Велены, вернувшейся в зеркало, был деланно скучающим и равнодушным.