— Успеете схватить копьё.

Мы уже несколько часов, как выбрались на более-менее объезженную дорогу, и поэтому я искренне надеялся, что наткнулись мы на дружину…

Когда впереди на дороге появилось несколько всадников, я облегчённо опустил меч. Узнать лысую, блестящую в свете осеннего солнца, зелёную башку воеводы особого труда не составило.

Одновременно меня охватила радость — значит, вернулся-таки Платон Игнатьевич? А то, помнится, он пропал вместе со своим отрядом, уехав встречать какого-то знатного гостя.

— Дружина барона Демиденко! Уберите ору… — донеслось с дороги, а потом воевода, поднявший руку, вытаращился, щурясь от солнца, — Даша⁈ Даша!

— Дядя! — княжна тут же слетела с седла и, чудом не потеряв меховой плащ, понеслась навстречу орку, который перемахнул лошадь прямо через голову.

— Ух, душенька моя, Дашенька!

Через несколько секунд девушка оказалась в толстенных руках воеводы, и громадный орк, расплакавшись, как дитё, стал её стискивать в объятиях.

— Что-то не нравятся мне взгляды этих молодцев, — проворчала Велена.

— Угу…

Я тоже заметил, что всадники за спинами воеводы — два орка и эльф — как-то недобро смотрят в мою сторону. Орки спешились, обнажили мечи и не спешили убирать их. Но больше всего меня напрягал лук эльфа, который, сидя в седле, целился точно в меня.

— Батюшка воевода, что делать с преступником? — спросил, наконец, лучник, и Платон Игнатьевич поднял на меня взгляд.

Взгляд у него был тяжёлый, как и в первый день нашей встречи.

— Взять!

Глава 15

А мы тут орками балуемся…

Оба орка, подняв клинки, двинулись в мою сторону. У одного в руках уже был щит, снятый с лошади.

— Не прав ты, батюшка воевода, — сказал я, тоже поднимая «Убийцу Троллей».

— Заткнись уж, дурень, — рявкнул Платон Игнатьевич, обнимая Дарью и будто бы прикрывая её собой от меня, — Наворотил делов, так отвечай!

— Но дядя… — вырвалось у Даши, — Он же спас меня!

— Спас, да не спас, — проворчал тот, — В Качканаре другое говорят. Он и тётушку свою чуть не прибил.

Княжна ахнула, да и я удивился. Вот какой я молодец, и когда всё успеваю?

Я неотрывно следил за приближающимися орками, но не забывал и об эльфе. Тот уже натянул тетиву, и ему придётся её либо вскоре ослабить, либо спустить…

Ведьма из зеркала прошептала:

— Чёрной волшбой тут пахнет, Борис. Воевода под контролем.

Два приближающихся мечника уже встали довольно близко, и я сместился так, чтобы между мной и лучником находилась спина одного из орков.

— Сложи оружие, Грецкий, по-хорошему говорю, — сказал воевода, не обращая внимания на слёзы княжны. Глаза Платона и вправду казались слегка стеклянными.

— Борис, а ведь кукловод должен быть рядом, — снова шепнула Велена, — Если чистокровные заклеймили воеводу, они бы не отпустили его далеко одного.

Я шагнул в сторону, чтобы снова увидеть эльфа, так и сидящего на лошади. Была у «чистокровных» одна черта, которая меня очень устраивала. Это их пещерный расизм… точнее, та беспросветная глупость, которая рано или поздно приходит к тем, кто объявляет себя особенным и непревзойдённым только по рождению.

Чистокровные считают орков кем угодно, но не равными. Поэтому из всех здесь присутствующих кукловодом мог быть только эльф. Ни один чистокровный не стал бы опускаться до такого, чтобы заключать сделку с орком.

Лучник тут же спустил тетиву, едва я показался.