Я слегка опешил. Ого… Как-то даже неожиданно. Наезжал, наезжал, и тут вдруг.

— Папку, так понимаю, не вернёте?

— Я про реальную просьбу, Борис Павлович.

— Помощников бы мне… эээ… двоих, — вздохнув, сказал я, — Официально, чтобы я воеводу или, не дай бог, барона каждый раз не упрашивал.

— Сделаем, — он кивнул, — Барон горделив и честолюбив. Мы ему награду нарисуем, что молодец такой, княжне телохранителя назначил. И указ заодно, чтобы вы себе помощников выбрали. Так лучше будет. А титул графа вы пока приберегите, рановато его открывать для общественности.

Я лишь хмыкнул.

— Уж сам как-нибудь разберусь.

— Вы уж постарайтесь. Но не будем ёрничать. От меня к вам совсем другая просьба, личного, так сказать, характера.

— Даже так?

— Да. В связи с последними событиями… со вскрывшейся правдой об одном князе, так сказать.

— Князь, которого нельзя называть? — я чуть не рассмеялся, — А то не дай бог с ним что случится?

— Или с нами. Я чувствую, что скоро меня могут убрать, поэтому и спешу.

Тут я не нашёлся, как съязвить. Он говорил о смерти так спокойно и буднично, что мне стало не по себе. Ненависть к нему резко стала улетучиваться — ради правды, в которую не веришь, никто не захочет умирать. А этот смирился.

— Не переживайте так, господин Грецкий. Мы, скорее всего, больше не встретимся, но я был раз с вами познакомиться.

— Ну, вы это… — начал было я, но барон отмахнулся:

— Не стоит. Чистокровные слишком глубоко проникли в нашу службу, и моих сил тут может не хватить. Поэтому, если со мной что-нибудь… кхм… если со мной нельзя будет связаться, обратитесь к этой персоне, — он протянул мне бумажку, — Или, если он обратится к вам, не откажите ему в помощи.

Барон заботливо сунул бумажку мне за пазуху и похлопал меня по груди. Тут карета остановилась.

— Не забудьте сжечь… До скорой встречи, Борис Павлович, — барон сам открыл дверцу.

Я не решился сказать «прощайте». Лишь кивнул.

— Увидимся.

Карета укатила, а я так и остался стоять перед воротами дружинного двора со мешанными чувствами. Ругались, ругались, а потом вдруг оказалось, будто этот службист напрямую укатил в царство мёртвых. И я в этом отчасти виноват…

— Гадство! — вырвалось у меня.

— И не говори, — буркнула Велена, — На ведьму решили всё свалить!

Глава 18

Заслужил

Имя, написанное на бумажке, ни о чём мне не говорило… «Бортник Острозуб с реки Шумихи». Запомнить это было легко, а пожелание барона Вышнедревского следовало выполнить, поэтому я положил иолит на землю, заставил его раскалиться, и поджёг бумажку. Развеял пепел по ветру, затем, обжигаясь об остывающий камень, как об картошку из углей, положил его в карман.

— Шумиха — это небольшая речка, к северу от Качканара, — задумчиво сказала Велена, — Там, кстати, есть болото. Небольшое, но болото.

— А бортник — это же пчеловод? — на всякий случай уточнил я.

— Эээ… ну да. Орф, ты иногда задаёшь воистину странные вопросы.

Я лишь усмехнулся в ответ. На воротах никого не было, и даже гридница была пуста — для раннего утра это было необычно. Сначала я подумал, что, наверное, всё же получу нагоняй от княжны или даже барона Демиденко за то, что отсутствовал. Скорее всего, княжна Ростовская уже спит в своих покоях, а воевода приставил к ней охрану из своих воинов, и барон Демиденко просто не мог этого не заметить.