Он не стал возражать, бить себя кулаком в грудь, доказывая, что уже приглашен невестой. Бывшей подруге теперь трудно быть расторопной. А кто успел — тот и съел.

Гольдмах обнял партнершу за тоненькую талию и сразу почувствовал, как под складками платья волнуется тело девушки, услышал, как пульсирует кровь в ее венах.

— Меня зовут Лика, — представилась она. — Имя мне не нравится, но терплю. Так захотелось моим родителям.

— Вы родственница невесты? — поинтересовался Гольдмах.

— Троюродная сестра, — презрительно усмехнулась Лика и тут же пояснила: — Если честно, я впервые вижу невесту. Наши родители давно не поддерживают отношений. И приглашение нам прислали, только чтобы соблюсти приличия. Но оно опоздало. Мама с папой укатили в деревню на целый месяц, а я решила поразвлечься.

— А почему не поехали в деревню?

— У меня скоро экзамены. Я поступаю в медицинский институт. Что вы так на меня смотрите? Не верите, что я уже окончила школу? — Она засмеялась. — Никто не верит! А мне, между прочим, скоро восемнадцать!

— Не может быть!

— А вам, Миша, никак не меньше тридцати!

— Всего двадцать четыре.

— Не может быть!

Они удивляли друг друга, пока не закончилась музыка.

— Теперь я приглашаю вас, — улыбнулся Миша.

— Здорово! — захлопала в ладоши Лика и вдруг заявила: — Мы просто нашли друг друга! Знаете, я терпеть не могу всех этих солдафонов!

— Тише! — Вновь обхватил он ее за талию и прижал к себе. — Вас могут услышать!

— И пусть! А то считают себя завоевателями, неотразимыми мужиками! Тьфу! Фанфароны!

— Что вы, Лика, так ополчились на них?

— А давайте на «ты»!

— Давайте!

Никогда еще он не чувствовал себя с женщиной так легко, так непринужденно. Всегда приходилось взвешивать слова, направлять в нужное русло беседу, ожидать подвоха, распознавать сарказм. Здесь же, во время этого бесконечного танца, все выходило как-то само собой.

— Один из этих ухарей, не церемонясь, предложил мне запереться с ним в ванной! Представляешь? Они бы лучше в Чечне такими смелыми были, как с бабами на гражданке!

Лика говорила все громче и громче и начала привлекать к себе внимание. Однополчане объединились с родственниками и бросали на обоих недовольные взгляды. Невеста сидела надутая. Жених уже лыка не вязал. Перезрелые девицы трясли своими прелестями перед солдатиками, подражая движениям техно.

— Давай уйдем по-английски, — предложил девушке Гольдмах.

— Давай! — согласилась она.

Вечер был теплый, с приятным ветерком. Как нельзя кстати после жаркого, душного дня.

Они шли пешком в сторону городского пруда.

— А ты что делал на этой дурацкой свадьбе? — спросила она.

— То же, что и ты. Развлекался. У меня отпуск.

— Вот мы и обломились! — заключила Лика. — Развлечений было на грош! А кем ты приходишься невесте?

— Никем.

— Неправда. Ты ее бывший дружок. Это видно за километр.

— Ты путаешь. Это она моя бывшая подружка.

— Ты ее бросил? И правильно сделал.

— Почему?

— Она — дура набитая! Неужели не понятно?

— А может, и я дурак, откуда ты знаешь?

— Ты? — Она залилась звонким смехом.