|
— Как он выглядел? — спросил я. — Я не знаю, господин, — ответила она. — В зале для празднования у Поликрата на нем была маска. Позже, в комнатах, когда он пользовался мной, мне завязали глаза. — Понятно. — Именно он первый полностью научил меня, что значит быть женщиной-рабыней. — Ты благодарна ему? — Да, господин, — подтвердила она. — Целуй кнут, — приказал я. Она взяла сложенный кольцами поводок маленькими руками и, опустив голову, покрыла его поцелуями. Потом она подняла на меня глаза, в которых были с тезы. — Теперь, мой господин, — сказала она, — я поцеловала и твой кнут тоже. — Может быть, когда-нибудь ты снова станешь собственностью того господина с празднеств Поликрата, — проговорил я. — Нет, господин, — возразила она, — несомненно, у него есть высокородные и красивые горианские девушки, чтобы служить ему. Я только жалкая земная девушка-рабыня. Думаю, он уже забыл меня. Я была для него всего лишь новинкой и удовольствием на одну ночь. — Понимаю, — откликнулся я. — Он превратил меня в чувственную и покорную рабыню, а потом оставил меня. — Ты ведь еще не видела своего хозяина, как ты мне говорила, — сказал я. — Может быть, этот самый человек он и есть. — Нет, господин, — грустно улыбнулась она. — Я знаю такой тип мужчин. К сегодняшнему дню он бы уже много раз и полностью пользовался мной. Не один раз я уже ползла бы к нему, чтобы выполнять его прихоти. — Ты любишь его? — Да, господин, — всхлипнула она, — но я самая несчастная из рабынь! — Почему же? — Потому что я люблю двоих! — плакала она. — И кто же второй? Она с внезапным испугом посмотрела на меня. В ее глазах были слезы. — Пожалуйста, не заставляй меня говорить, — попросила она. — Отлично. — Я пожал плечами. Из ближайшей двери вышел владелец дома. Он не обратил на нас внимания. Женщина была всего лишь заклейменная, раздетая рабыня, да к тому же простая монетная девушка. Безусловно, он видел немало подобных девушек и много других, которые, по его мнению, несомненно, заслуживали большего внимания. Он нес с собой маленькую лестницу. По ней он забрался к крошечной лампе на жире тарлариона и погасил ее. Тут же он вернулся в дом, прихватив с собой лестницу. Без сомнения, для него бывшая мисс Хендерсон была только еще одной маленькой, не имеющей значения, изящной девицей, попавшей в рабство. Я отпустил поводок. Он упал между ее грудей, а потом на камни улицы. — Поднимайся, — скомандовал я, — и надевай тунику. Она посмотрела на меня с отчаянием. — Команда должна повторяться? — поинтересовался я. — Нет, господин, — проговорила она и поднялась на ноги, а длинный поводок упал перед ней. Она подобрала свою тунику и набросила ее, но не завязала. Затем взглянула на меня. — Ты отсылаешь меня прочь? — Тебе пора возвращаться к твоему хозяину, — ответил я. — Все так просто? — Конечно. |
