|
В тот раз паланкин остановился, поскольку Онеандр решил провести часть дня с другим человеком, тоже в паланкине, с выставленными напоказ рабынями. Когда я оторвался от девушки у кольца, я увидел среди этих рабынь ее, ту, что когда-то была мисс Хендерсон. Это было впервые, когда я увидел ее в качестве рабыни. Я никогда не забывал первое впечатление от этого. Это был один из самых волнующих моментов в моей жизни. — Да, — подтвердила она. — Я была в ярости. — Я только заставлял ее заплатить за глоток воды, — объяснил я. — Но заставил ее платить как рабыню, — заметила она. — Конечно, — согласился я. — Она и была рабыня. Как и ты, — добавил я. — Ты знаешь, почему я была в ярости? — поинтересовалась она. — Ты почувствовала жалость и негодование, видя, как обижают одну из твоих сестер по рабству? — предположил я. — Нет, — опровергла меня она. — Я была в ярости, что это она, а не я была принуждена тобой с такой легкомысленной дерзостью обслуживать тебя у кольца. Я улыбнулся. — Я хотела быть у кольца вместо нее, — заявила она. — Понимаю, — произнес я. — И вот сейчас я у такого же кольца перед тобой. — И хорошо привязана к нему, — добавил я. — Да, господин. — Та девушка, — начал я, — на самом деле не была изнасилована у кольца. Она просто расплачивалась за глоток воды. — Я посмотрел на нее: — Скорее это ты будешь изнасилована у кольца. — Да, мой господин! — сказала она. Я присел рядом с ней. Я слышал невдалеке звон колокольчика. — Торговец молоком боска приближается, — сообщил я ей. — Возьми меня, возьми меня! — взмолилась она. — Ты бесстыжая? — спросил я. — Да, — ответила она. — Я — рабыня. Возьми меня! Я посмотрел на нее. Она ответила диким взглядом. Тогда я положил крошечную монету в один тарск в коробку, свисающую с ее шеи. Она, напрягаясь из-за поводка и ошейника, попыталась прижаться ко мне. Я взял ее за лодыжки, правую лодыжку — левой рукой, а левую — правой, и посадил ее. Потом я подтянул девушку к себе и завел ее связанные руки вверх и за голову. Затем раздвинул ее лодыжки. — Да, господин! — крикнула она. Совсем близко я слышал колокольчик и скрип узких деревянных колес тележки торговца молоком боска. Вскоре он остановился где-то за нами, справа от меня. — Да, господин! Да, господин! — всхлипывала девушка. Когда я закончил с ней, я встал. Она лежала у моих ног, на камнях, на боку, глубоко дыша. Она повернулась, чтобы посмотреть на торговца молоком боска, а затем снова легла на бок, правой щекой на камни, глядя сквозь полуопущенные ресницы на просыпающуюся улицу. — Она темпераментная, — заметил торговец. — Да, — согласился я. И он, звеня в колокольчик, нагнулся к постромкам, привязанным к двум деревянным ручкам, взял их и покатил за собой свою двухколесную тележку вверх по улице. — Как ты овладел мной! — произнесла девушка. — Несомненно, в тебе ничего не осталось от слабака с Земли. |
