– Не тревожьтесь, миледи, – промямлил Рогир. – Вечно эти костоломы сгущают краски. Завтра я буду совершенно здоров.

 Но назавтра состояние было таким же.

 – Похоже, как я и сказал, придется ответить ее величеству, что мы не сможем приехать ко двору, – тяжело дыша, произнес муж, пока я готовила ему прохладный компресс.

 Я с силой отжала тряпку.

 – Мы ведь уже обсудили, милорд, что это будет расценено, как…

 – Ты же видишь, в каком я состоянии. Верно, этот лекаришка что то напутал, и мне стало хуже.

 – Мы не можем отказаться, – с нажимом повторила я.

 – Лора…

 – Не называйте меня так.

 – Прости, Анна. Но это даже к лучшему. Нам теперь не придется тратиться на шитье всех этих тряпок. К тому же мое ранение должно послужить достаточно уважительной причиной для ее величества.

 – Это ведь должен был быть и первый выход Алекто в свет…

 Рогир вздохнул. Для него это был аргумент.

 – Тогда что, если вам ехать пока без меня?

 – Что?

 – Я мог бы приехать следом, как оправлюсь.

 – Но как мы отправимся одни, без сопровождения главы семьи?

 – С вами будет Каутин, ему поможет Вебрандт. А я присоединюсь чуть позднее. Празднование ведь будет продолжаться несколько недель.

 Я задумалась над его словами.

 – Что ж, если вы считаете, что так будет лучше…

 – Хотя вы по прежнему можете остаться.

 – Думаю, предложенный вами вариант будет лучше всего, милорд, – произнесла я, укладывая компресс ему на лоб.

 В мыслях я была уже в дороге, чувствуя облегчение от того, что ранение Рогира никак не повлияет на встречу с Омодом.

* * *

Сборы начались на следующий день. Хольга помогла мне осмотреть наряды и выбрать среди них те, что годились для королевского двора. Но все же Рогир был прав: часть придется сшить.

 Вызванные портнихи полдня были заняты тем, что снимали мерки с Алекто, Эли и Каутина. Эли с опаской смотрел на множество игл, воткнутых в его наряд, и то и дело тоскливо поглядывал на окно, за которым раздавались крики его друзей пажей.

 – Миледи, мне уже можно идти?

 – Стой спокойно, если не хочешь, чтобы все эти иголки оказались в тебе.

 Он вздохнул и тут же ойкнул, когда кончик той, что держала ворот, кольнула его в подбородок, словно призывая держать голову выше. Со двора снова донесся счастливый возглас одного из пажей, и Эли помрачнел.

 – Может, и зря мы взяли этих пажей на воспитание, – обернулась я к Рогиру. – Полгода у нас пока никак не улучшили их манер.

 – Такова традиция, – откликнулся он, ковырнув драгоценный камень на кубке, куда сегодня налили лекарственное питье вместо вина. – Мы, как сеньоры, обязаны брать на обучение детей вассалов.

 Я повернулась к Алекто. Та стояла с непроницаемым лицом, но изредка в глазах вспыхивало затаенное любопытство, когда она следила за ловкими руками портнихи.

 – Хочу платье вот такого цвета, – ткнула она в бордовую ленту.

 – Алекто, вы же знаете, что наши цвета чернь с серебром, – заметила я.

 Позади крякнули: цвета на гербе Рогира – бордовый с желтым, но при заключении брака я не стала сдваивать герб.

 Наконец, закончив дело, портнихи удалились. Я заказала два платья того же фасона, что было на мне: черное с минимальной проймой.

 Вскоре в комнате остались только я и Хольга.

 – Не верится, что мы туда поедем, – произнесла я, стоя возле окна и глядя во двор.