Рядом мелькнул рыжий мех, подернутый серебристыми волосками. Пристроившись на подоконнике, вульпис свернулся кольцом. Эли уже носился с пажами, больше дурачась, нежели тренируясь на мечах.

 – Вам, должно быть, хочется оказаться среди леди вашего круга, – отозвалась жена управляющего, поправляя на мне шаль.

 – Едва ли среди тех леди есть кто то моего круга, – обронила я, думая об Омоде.

 Какой будет эта встреча? Как он проводит дни? О чем думает? Чем живет?

 – Тебе тоже стоит заказать что то вроде шапочки. – Опустила я взгляд на вульписа, проведя пальцем по его макушке, где шерсть росла короче.

 Хруст фыркнул и, соскочив с подоконника, направился к двери.

 – А как же королева? Вы ведь были когда то знакомы в ее бытность принцессой?

 – Да. Были, – коротко бросила я, отворачиваясь от окна. – Кстати, в мое отсутствие пусть твой сын Туэйн поможет Якобу с управлением.

 Лицо Хольги вспыхнуло от счастья.

 – Благодарю, госпожа!

 – Надеюсь, все уже в рабочей комнате?

 – Должны быть, миледи.

 – Хорошо.

 Когда я вошла в рабочую комнату, женщины встали и поклонились. Алекто, только что с улыбкой болтавшая с одной из них, поджала губы.

 Поздоровавшись, я прошла к своему месту и взялась за вышивку.

 – Все могут вернуться к работе.

 Женщины снова уселись, и вскоре комнату наполнило жужжание прядильных инструментов и мельтешение игл.

 В положенное время я поднялась.

 – Алекто, идемте со мной.

 Она отложила рукоделие и тоже встала.

 – Начнем, – повернулась я к ней, когда мы оказались в комнате, предварявшей нашу с Рогиром спальню.

 Она обреченно выдохнула.

 – Что это? – потянулась я к ее виску, где виднелась подживающая ссадина. – Вы ударились?

 – Пустяк, – дернула головой Алекто, уклоняясь, и первой выхватила один из пузырьков.

 Мгновение помедлила, а потом перевернула его на язык. Зажмурилась – так, будто приняла яд.

 – Не нужно так напрягаться. Просто уберите все мысли из головы.

 Она сверкнула глазами и вновь прикрыла веки. Сжала кулаки. Через какое то время мышцы на ее лице мелко задрожали, как если бы пытались принять новую форму, но, так и не приняв, остались прежними.

 Она устало выдохнула и открыла глаза.

 – Не выходит!

 – Вы все же держитесь в напряжении. Поглядите, как это делаю я.

 Взяв пять пузырьков, я капнула по очереди содержимое на язык. Давно уже не было той горячей болезненной волны, выламывающей тело, как цепы – колос на гумне, и мучающей его после отдачей. Я ощутила лишь небольшую тошноту, когда что то вошло в меня, передав новые черты. Спокойно глядя на Алекто, я пережидала, пока пять обликов сменяли друг друга – после будет лишь небольшая дурнота. Слегка раздраженно стряхнув последний, я подняла брови.

 Алекто стояла, не произнося ни слова.

 – Вы увидели?

 – Да, миледи.

 – Тогда завтра продолжим.

 Поклонившись, она вышла за дверь, а я прошла в спальню и опустилась на стул перед трюмо с зеркалом и положила лоб на ладони. Алекто уже шестнадцать через полтора с небольшим месяца, а она еще ни разу не перекидывалась. Однажды мне показалось, что почти прорезались новые черты, но это скорее была гримаса напряжения.

 – Что же мне делать? – вслух произнесла я.

 Полузатухшие угли в камине внезапно с треском выпустили пару искр, и на меня повеяло запахом восковницы и дыма… Вздрогнув, я обернулась.