— Никто из посторонних. Но Себастиан же знает. И Джо.

— Это другое дело. Ты знаком с ними всю жизнь.

— Да конечно. Прости меня. Я не подумал. Я не говорил, что мы помолвлены, не называл твоего имени и вообще... Нелл, дорогая моя, ты ведь не сердишься?

— Конечно нет.

Даже она услышала, что ее голос звучит неестественно. Почему все в жизни так ужасно сложно? Она боялась музыки. Ради нее Вернон уже бросил хорошую работу. Из-за музыки ли? Может, дело в Джейн Хардинг?

В отчаянии она подумала про себя:

«Лучше бы я никогда не встречала Вернона. Лучше бы я никогда не любила его. Лучше бы — о, Боже мой, лучше бы я не любила его так сильно! Мне страшно. Мне страшно...»

Свершилось! У него хватило духу сделать это! Были, конечно, и неприятные моменты. Дядя Сидней впал в бешенство — надо отметить, не без причины, признал Вернон. Была тягостная сцена с матерью — слезы, взаимные упреки. Несколько раз он был на грани того, чтобы отступить, но, так или иначе, не сделал этого.

У него все время было неясное чувство, что он что-то разрушает. Он был одинок в своем решении. Нелл согласилась со всеми его доводами, потому что любила его, но и здесь он с горечью осознал, что его решение расстроило и встревожило ее, а может быть, даже поколебало уверенность в их будущем. Себастиан считал решение преждевременным. На месте Вернона он предпочел бы пока совместить одно с другим. Не то чтобы он так и сказал. Себастиан никогда никому не давал советов. Обычно такая решительная, Джо сейчас сомневалась. Она понимала, что для Вернона оборвать отношения с «Бентс» — серьезный шаг, а у нее не было настоящей веры в его музыкальное будущее, что позволило бы ей всем сердцем принять его сторону.

Еще ни разу в жизни Вернону не приходилось выдерживать такой отпор. Когда же все наконец закончилось и он оказался в самой дешевой квартире, какую мог теперь позволить себе в Лондоне, он почувствовал себя как всякий, преодолевший непреодолимое. Тогда, и только тогда, он снова отправился к Джейн Хардинг.

Он по-мальчишески представлял себе предстоящий разговор:

— Я сделал все, как вы сказали.

— Молодчина! Я всегда верила в вашу смелость.

Он сдержан, она в восторге. Она поддерживает его во всем, он вдохновлен ее похвалами.

Реальность оказалась совершенно иной, как это всегда случалось в общении с Джейн. Он столько раз пытался представить заранее, каким будет их разговор, но в действительности все выходило иначе.

На этот раз, когда он объявил ей с надлежащей скромностью о том, что сделал, она восприняла это как нечто само собой разумеющееся и не увидела в его поступке ничего героического. Джейн сказала:

— Что ж, вам, должно быть, хотелось так поступить, иначе вы бы этого не сделали.

Он был сбит с толку, почти рассержен. В присутствии Джейн им вечно овладевало непонятное чувство скованности. Он столько готов был сказать — но сказать было сложно. Он немел, смущался. И вдруг словно облако проносилось — и оказывалось, что он уже говорит свободно и восторженно, рассказывая обо всем, что приходит в голову.

Он подумал: «Почему я так смущаюсь в ее присутствии? Она-то держится вполне естественно!»

Это беспокоило его... С первого мгновения их знакомства он чувствовал тревогу... страх. Он и отрицал то впечатление, которое она производила на него, и не мог не признать, насколько сильным оно было.

Попытка подружить их с Нелл провалилась. Вернон чувствовал, что за внешними проявлениями вежливости и светской любезности ничего не стояло.

Когда он спросил Нелл, что она думает о Джейн, Нелл ответила:

— Она мне очень понравилась. Я думаю, она очень интересный человек.

Он был более неуклюж, пытаясь спросить Джейн, но она сама ему помогла:

— Вы хотите узнать, что я думаю о вашей Нелл? Она красива — и очень мила.