— Вы ревнуете, — констатировала Джейн.

— Значит, вы признаете, что есть повод? Не то чтобы Вернон любил вас, это не так. И этого никогда не будет. Но сами вы хотите завладеть им!

Молчание. Пульсирующее молчание. И вдруг, не меняя позы, Джейн рассмеялась. Нелл выскочила из квартиры, с трудом понимая, что делает...

Себастиан часто заходил к Джейн в гости. Обычно он наведывался после обеда, предварительно позвонив и осведомившись, будет ли она дома Они оба находили неясное удовольствие в общении друг с другом. Джейн рассказывала Себастиану о том, как она бьется над партией Сольвейг, как сложна эта музыка, как трудно угодить Радмагеру, как еще сложнее угодить самой себе. Себастиан излагал Джейн свои амбициозные планы, проекты и едва зародившиеся идеи.

Однажды вечером, когда они оба устали от разговоров, Себастиан сказал:

— С тобой, Джейн, я могу говорить как ни с кем другим. Даже не знаю почему.

— Ну, в каком-то смысле мы с тобой принадлежим к одному типу личности, так ведь?

— Ты так считаешь?

— Да. Не снаружи, возможно, а внутри. Нам обоим нужна правда И я думаю, мы, насколько вообще можно сказать подобное о себе, видим вещи такими, каковы они есть.

— Думаешь, большинство людей не способны на это?

— Безусловно, нет. Например, Нелл Верекер. Она видит вещи такими, какими их ей показали, и надеется, что все так и есть.

— Раба предрассудков?

— Да, но это палка о двух концах. Джо, к примеру, гордится тем, что не имеет предрассудков, но это так же влечет за собой узость суждений и известную пристрастность.

— Вот именно, если ты встаешь на сторону признания только непризнанного. Джо такая. Она — бунтарь. Она никогда не оценивает вещи по достоинству. И это то, из-за чего я всегда буду в ее глазах безнадежен. Я преуспеваю, а она признает только неудачников. Я богат, так что она выиграет, если выйдет за меня замуж, а не проиграет. И даже то, что я еврей, не играет мне нынче на руку.

— Это даже модно, — засмеялась Джейн.

— Но странно, Джейн, у меня всегда было чувство, что, несмотря ни на что, я ей дорог.

— Возможно, так оно и есть. Она просто еще не доросла до тебя, Себастиан. Этот швед на твоей вечеринке сказал одну очень верную вещь — про то, что быть разделенными во времени еще страшнее, чем быть разделенными в пространстве. Нет ничего безнадежнее, чем опоздать или обогнать друг друга по возрасту. Можно быть созданными друг для друга, но родиться в неподходящее время. Звучит глупо? Думаю, когда ей будет лет тридцать пять, Джо полюбит тебя — такого, какой ты есть, — полюбит безумно. Надо быть женщиной, Себастиан, чтобы любить тебя — не девочкой.

Себастиан смотрел на огонь. Был холодный февральский день, длинные языки пламени лизали уголь. Джейн ненавидела газ.

— Джейн, а тебе не приходило в голову, почему мы с тобой не влюбились друг в друга? Платоническая дружба не всегда возможна И ты так привлекательна В тебе столько соблазна, завуалированного, но от этого не менее явного.

— Может, при нормальном положении вещей так бы и произошло.

— A y нас ненормальное? Подожди-ка, я понял, что ты хочешь сказать. «Черта подведена».

— Именно. Если бы ты не любил Джо...

— А ты не...

Он остановился.

— «Не» что?—спросила Джейн. — Ты ведь знаешь, да?

— Полагаю, что да. Ты не против, что я заговорил об этом?

— Нисколько. Если что-то уже произошло, какой смысл умалчивать об этом?

— Ты из тех людей, Джейн, кто верит, что, если очень сильно чего-то захотеть, это произойдет?

Джейн задумалась.