— Нет, вряд ли. Столько всего происходит по велению свыше, без твоего ведома, что нет надобности — как бы это сказать — искать самому. Скорее так — когда тебе уже предложено что-то, ты можешь выбрать это либо отказаться. Это судьба Но когда выбор сделан, нужно следовать ему, не оглядываясь.

— Это в духе греческой трагедии. Ты, Джейн, Электра до мозга костей.

Он взял книгу со стола

— Пер Гюнт? Я понял, ты погружаешься в образ Сольвейг.

— Да, это скорее ее опера, чем Пера. Знаешь, Себастиан, Сольвейг — замечательный образ. Она невозмутима, спокойна, но в то же время так непоколебимо уверена в том, что ее любовь к Перу — единственное, что имеет значение на земле и на небесах. Она знает, что нужна ему, хотя он об этом и не говорит. Он бросает ее, предает, а она делает так, что его предательство оборачивается самым веским доказательством его любви к ней. Кстати, этот фрагмент троицких песнопений у Радмагера просто великолепен. Знаешь — «Благослови того, кто жизнь мою благословил!» Показать, что любовь мужчины может превратить тебя в бесстрастную монахиню, — это чудесно, но трудно.

— Радмагер доволен тобой?

— Иногда А вчера, наоборот, послал меня к черту и тряс до тех пор, пока у меня чуть зубы не выскочили. Но он был прав, с другой стороны. Я пела все не так — как в дешевой мелодраме. А надо, чтобы звучало само чувство — сдержанно, — Сольвейг должна быть нежной и хрупкой, но в то же время очень сильной. Такой, как Радмагер описал ее в первый же день, — снег — и великолепный чистый узор его падения.

Она заговорила о работе Вернона

— Он почти закончил. Хочу, чтобы он показал ее Радмагеру.

— А он согласится?

— Надеюсь. Ты слышал?

— Только фрагменты.

— И что ты думаешь?

— Сперва я хочу услышать твое мнение, Джейн. Твое мнение не менее весомо, чем мое, во всем, что касается музыки.

— Необработанно. Слишком много всего — в том числе многообещающего. Он еще не научился обращаться с материалом — но материала много — тонны. Ты согласен?

Себастиан кивнул.

— Абсолютно. Я уверен, как никогда, что Вернон — как бы это сказать — революционизировал музыку. Но грядет нелегкое время. Ему придется столкнуться с тем, что все, что он написал, не является коммерческим проектом.

— Ты имеешь в виду, что это невозможно поставить?

— Вот именно.

— Это мог бы сделать ты.

— Из соображений дружбы?

— Вот именно.

Себастиан встал и принялся ходить взад-вперед.

— Я считаю, что это неэтично, — сказал он наконец.

— А еще ты не хочешь выбрасывать деньги на ветер.

— Чистая правда.

— Но ты мог бы позволить себе это, даже не заметив убытка

— Я всегда замечаю выброшенные на ветер деньги. Это задевает, так сказать, мою гордость.

Джейн кивнула.

— Я понимаю это. Но я не думаю, Себастиан, что это будут выброшенные деньги.

— Моя дорогая Джейн...

— Не спорь со мной, пока не услышишь, что я предлагаю. Ты хочешь сделать несколько «элитных» постановок в своем маленьком Холборнском театре этим летом, так? Очень хорошо, поставь в июле — скажем, недели на две, «Принцессу в башне». Не делай оперную постановку (кстати, не говори об этом Вернону, да ты и не скажешь, ты не идиот), поставь ее как мюзикл. Сделай необычные декорации, используй невероятные световые эффекты — это твой конек, я знаю. Русский балет — вот на что ты должен ориентироваться — это задаст тон спектаклю. Пригласи хороших исполнителей — привлекательных, чтобы на них было приятно смотреть.