— Приятного мало, но надо понять природу этой недосказанности, а пока я вижу, что тебя другие мужчины подвозят за город!

— Мам, это милиционер, следователь, который ведет дело Саши.

— Что? Этот прохвост, который вынюхивает и стряпает дело, теперь еще и за тобой следит? Дочь, разуй глаза!

— Он по-дружески, просто увидел, как мне тяжело!

— Просто так даже прыщ не вскочит, я тебя умоляю! — Наталья Андреевна затушила очередную сигарету, еще раз зажгла газовую конфорку и зачем-то вновь поставила еще горячий чайник, однако, услышав детский плач в дальней комнате, тотчас направилась к внучкам.

В спальне на разложенном диване две худенькие девчушки в полосатых пижамах, уткнувшись в подушки, дружно рыдали.

— Аня, Таня, что случилось? — бабушка нежно погладила по волосам одну и вторую плаксу, но девочки заплакали еще сильнее.

— Хочу к папе! — сквозь всхлипы проныла Аня.

— И я хочу к папе! — вторила ей покрасневшая от слез Таня.

— Не плачьте, милые, папа скоро вернется.

— Нет, не вернется, — сказала Аня и зарыдала пуще прежнего.

— Нелли, принеси попить, — скомандовала нахмурившаяся бабушка, — довели детей, ироды.

Жадно выпив воды, вопреки ожиданиям, девочки не успокоились, горькие слезы постепенно превратились в истерику, унять которую было невозможно битых три часа. Все это время Нелли бродила по комнате, брала на руки то одну дочь, то другую, но тщетно: дети расстроились не на шутку.

Наталья Андреевна нервно пила капли валерьянки в сторонке, вспоминая недобрым словом заботливого милиционера, который, видимо, по дороге на дачу взболтнул лишнего. А детская психика дорисовала в своих прелестных головках картины безрадостного будущего без обожаемого заботливого отца.

Измучившись окончательно, девочки уснули, еще долго всхлипывая во сне.

— Теперь ты понимаешь, что натворила? — тихо сказала Нелли мудрая бабушка.

— Я в чем виновата?

— Надо было не самокопанием заниматься, а детей уберечь от ненужной информации, попутчиков правильно выбирать, мужу помочь в трудную минуту. Ишь, цаца… Нюни распустила. Обманули! Ей Богу! Тебе рассказать, какая жизнь тебя ждет, если и впрямь окажешься одна? На твою зарплату не сильно разгуляешься.

— Да знаю я…

— Брак, девочка моя, это большая работа, а не так, когда все по шерстке гладят. На твоем пути еще не было испытаний, но они делают нас сильнее, выпадает на нашу долю их ровно столько, сколько мы можем вынести. И не вздумай про развод думать!

— Мам, не начинай…

Трамвай желаний

Забавный седовласый Хоттабыч, не особенно вникая в сложившиеся непростые обстоятельства жизни Федорова, долго в задумчивости крутил длинные усы, однако обещал помочь с документами в течение пяти дней. На это время парню надо было куда-то спрятаться, за совершенное преступление милиция, наверняка, уже возбудила уголовное дело, объявила в розыск. И Гришка подался по адресу, который назвал старик, к некой тетке Лене. Одно сильно напрягало: за доставленные хлопоты надо было невесть где раздобыть внушительную сумму в качестве гонорара Хоттабычу и его тайным помощникам.

На краю Демидовки у самого Златоуста аккуратный бревенчатый домик с резными наличниками благоухал истопленной русской печью, от чего тепло разливалось по всей округе. Голубоглазая хрупкая женщина в длинном платье, похожем на те, что носили в прошлом веке то ли высокородные дворянки, то ли купеческие жены, с воротником-стойкой и мелкими оборками, нежданному гостю была несказанно рада, угостила, чем Бог послал, да спать уложила.