Я посмотрела через лобовое стекло вверх, на кусочек серого неба над высокими елями, и от души пожелала, чтобы пошел снег – ну, то есть после окончания моей разведывательной миссии.

Вышла из пикапа и приблизилась к входной двери. Широкое крыльцо выглядело очень приветливо, хоть никакой мебели там не было. В дощатой крыше над крыльцом я заметила крючки и сразу подумала, что там когда-то висели садовые качели. Для них – идеальное место. Взглянула на вид, который должен был с них открываться, и сразу представила, как качалась бы здесь день-деньской.

По обеим сторонам широкой входной двери расположились два огромных окна. Я подошла к одному и вгляделась внутрь дома. Спальня, будто сошедшая со страниц интерьерного журнала о деревянных домах. Ее центр заполняла огромная кровать – массивный каркас из того же дерева, что и остальная мебель, две тумбочки и комод с зеркалом. Рисунок на покрывале шел красно-коричневым зигзагом, а на коричневых абажурах разгуливали силуэты лосей.

Кровать была застелена, но не слишком тщательно. Там и сям встречались знакомые предметы зимней одежды – экипировка из «Лавки». Удобная, обжитая комната.

Подошла к другому окну. За ним оказалась кухня и обеденная зона. Снова дерево – длинный обеденный стол, кухонный остров и шкафчики. Бытовая техника из нержавейки, самые старшие модели примерно пятилетней давности. Наверняка их пришлось завозить паромом из Джуно.

Настала очередь двери: я повернула ручку. И не удивилась, когда она оказалась незапертой, открылась с полуоборота. И правда, зачем бы Рэнди запирался здесь, вдали от всего? Я поколебалась – не потому, что никогда не проникала в чужие дома без спросу, а оттого, что очень давно так не поступала и это не соответствовало моему представлению о себе. Во время своих «расследований» Милл старалась оставлять меня с дедушкой, но пару раз брала с собой.

– Держись рядом, девочка, и ничего не трогай!

– Думаешь, папа где-то тут?

– Без понятия, что мы тут найдем, но в его журнале продаж этот дом записан последним. Полиция вообще ничего не сделала. Мы просто поглядим. Все, тихо! И держись рядом.

Никаких следов папы мы не нашли, но это все было… прикольно. Ощущение, что мы находимся там, где не положено, приятно будоражило (но только оттого, что нас не засекли). Дедушка, когда узнал, что мама брала меня с собой, просто с катушек слетел.

– Милл, какого черта вообще, о чем ты думала! – орал он.

– Что дом нужно обследовать и, кроме меня, нормально этого никто не сделает. Бет абсолютно ничего не угрожало. Остынь, пап.

– Никогда, ни за что на свете больше так не делай. Если не послушаешься, я тебя сам сдам.

– Да пофигу.

Она не послушалась, но дедушка, шеф полиции, ничего не узнал. Милл была незаурядной пронырой.

Потому ли я так легко решилась забраться к Рэнди в дом, что поболтала утром со своей пробивной мамашей? Наш разговор заразил меня ее склонностями, напомнил мне о них – или просто вывел на поверхность унаследованные навыки?

Я нуждалась в ответах, хоть и не знала твердо, какими должны быть вопросы, – и, черт побери, не верила, что кто-то кроме меня сможет так же успешно эти ответы добыть. Мать моя, я стала вылитая Милл! Что же, для меня теперь это так же естественно? Не хотелось бы, но вот я здесь – и не могу сдержаться, чтобы не повернуть дверную ручку.

– Черт, – пробормотала я и зашла внутрь.

Прошла в обеденную зону с одной стороны дома, бросила взгляд на спальню с другой. По пути в гостиную через небольшой вестибюль заглянула в совмещенную с туалетом ванную. Гостиная полностью занимала дальнюю половину дома и была так завалена шкурами и мехом, что и подсчитать их сложно.