Уехать можно было и сейчас. Погода пока не слишком ужасная. Но я решила – в том числе из-за того, что разговор с Милл немного унял мой страх, – что не уеду, пока Тревиса Уокера не найдут. Наверняка подождать осталось чуть-чуть. А если нет, как долго длится все временное?

Может, вызваться помочь с библиотекой? Сегодня посетители и читали, и сидели в ноутбуках. Улыбнулась паре знакомых, что подняли взгляд, когда я зашла. Просочилась между рядов с книжными шкафами и постучала в дверь Орина.

– Entrez[8].

Орин курил прямо в кабинете. Я с трудом удержалась, чтобы не помахать ладонью перед лицом, разгоняя дым.

– Бет! А я собирался в обед к тебе зайти. Входи и прикрой дверь. Нет, стой, это некрасиво, – прервался Орин, словно осознав, что дыма здесь многовато. – У нас есть комната отдыха.

– Да нет, нормально все, – ответила я и закрыла дверь. С писательством на сегодня в любом случае закончено.

– Хорошо, – ответил он, и мы сели. – Если хочешь знать – это в медицинских целях. Вообще здесь не стоит курить, но дым наружу не попадает, а мне надо работать.

Орин был прав. Дым и правда не попадал наружу. Я кивнула. Он вообще впервые об этом заговорил.

Орин продолжал:

– Это обезболивающее. В меня стреляли, и в спину попало несколько пуль. Чудо еще, что позвоночник не пострадал, но болит все равно.

– Мне очень жаль.

Он пожал плечами.

– Справиться можно. Я по-прежнему в строю, а разве не это главное – быть в строю?

Я улыбнулась.

– Самое. Но мне правда жаль, что тебе больно.

Орин отмахнулся.

– Да я в полном порядке. К делу – в Бенедикте что-то происходит. В голове не укладывается, что ворошат такое дальнее прошлое. Для начала, ты слышала? Тело не принадлежит Ванде Филипс.

У меня отвисла челюсть.

– Да ты что? Это не жена Рэнди?

– Неа. Только утром говорил с Грилом. Тело остается неопознанным. Рэнди возвращается из Джуно, полагаю, прямо в эти минуты.

– А татуировка?

Орин пожал плечами.

– Не Ванды.

– Подруги ее?

– Пока неизвестно.

Меня это просто уничтожило – я ведь была совершенно уверена. В голове прозвучал укоряющий дедов смешок.

Орин продолжал:

– Утром я говорил с Грилом по телефону, и в это время к нему в участок пришла Виола. Похоже, хотела сообщить что-то очень важное. И он сказал, что должен идти. Судя по голосу, срочно. Не знаешь, что стряслось?

– Я заметила морозильник. Рассказала Виоле, и она сразу убежала. Я так и подумала, что она торопится сообщить Грилу. Чтобы он проверил.

– А, морозильник, где могли хранить тело? Думаю, у нас таких навалом.

В городе и правда морозильники были много где. В аэропорту, позади бара и кафе, в месте, где улов разделывали и замораживали до отъезда туристов.

– Да, но этот был возле дома Текса Саузерна.

– Понятно, еще его девочки… Ну не знаю.

– Я тоже сомневаюсь, но стоило сказать Виоле, как она тут же выбежала из «Бенедикт-хауса».

– Может, она и знает о Тексе больше, чем говорит.

– Не удивлюсь. Орин, есть способ узнать, кто мама девочек? Не верю я, что они разнояйцевые близняшки.

Орин положил руки на клавиатуру.

– Я пробовал связаться с Хортонами. – Он говорил и печатал одновременно. – В соцсетях не нашел и оставил сообщение управляющему их нью-йоркским домом. И номер телефона не нашел, хотя обычно телефон узнать легко. Грилу я это все рассказал.

– Думаешь, их нью-йоркское жилье как-то связано с жильем Рэнди и Ванды?

– Другого объяснения у меня нет.