В ее искривленной логике был смысл.

– Да, понимаю.

– Очень надеюсь, что полиция не будет тянуть с проверкой морозильника.

– И мне кажется, что не будет.

– Тогда ладно. Скоро дело прояснится, точно говорю. С тобой все нормально. Обещаю тебе – все нормально.

Я шумно выдохнула.

– Мам, ты очень помогла. Мне лучше.

– Мамы для того и нужны. – Она затянулась. – У меня тоже есть новости. Хочешь, расскажу?

– Да, очень.

– Похоже, Леви Бруксом пока заниматься не стоит. Я тут поняла, что Тревис и твой папа были знакомы. Они дружили, милая, или, лучше сказать, работали вместе.

Я снова ощутила поднимающуюся тошноту, но не собиралась вешать трубку. Не собиралась ни терять сознание, ни впадать в транс с видениями. Хотела лишь выслушать Милл и найти в ее словах хоть какие-то ответы.

Милл описала очень давние события – мне было года четыре. К нам заехал дедушка и велел мне пойти во двор погулять, пока он поговорит с мамой и папой. Я ничего этого не помнила, а Милл вспомнила только недавно.

Дедушка начал с того, что недавно узнал: папа сблизился с Тревисом Уокером, уроженцем Милтона, который уехал оттуда еще ребенком. Папа не стал скрывать, что знает Тревиса и что познакомился с ним, потому что продают они одну и ту же марку чистящих средств, а зоны продаж у них граничат.

Дедушка также узнал, что Тревис, похоже, не ограничивался продажами бытовой химии и рискнул ввязаться в наркоторговлю. Папа ответил, что ни о чем таком не подозревал. Дедушка обрадовался, но четко заявил папе, что ему нельзя общаться с Тревисом на людях – обедать, ходить в бар и прочее.

Мама сказала, что хоть папа и негодовал из-за вмешательства дедушки, но понимал, кто тут главный. Властелином здешнего мирка был дедушка, и никому – включая папу – не стоило вставать у него на пути.

– И папа перестал дружить с Тревисом? – спросила я.

– Точно не знаю. – Милл не вынимала сигарету изо рта. – Конечно, не прямо так сразу. Девочка, этот человек приходил к нам домой.

Мне сильно захотелось все вспомнить, но ничего не выходило.

– Понятно.

– Я вспомнила, что он заезжал. Ты была во дворе перед домом. Он взял тебя на руки и донес до двери. Постучал по москитной сетке, сказал, что нашел на лужайке прелестную малышку и не Эдди Риверса ли это случайно дочка.

– Вот говнюк, – процедила я сквозь сжатые зубы.

– Мягко сказано, – ответила Милл. – Я схватила тебя и отнесла на задний двор, пока он базарил с твоим папой. Позже папа доложил, что сказал Тревису, что не стоит им быть корешами, но прозвучало не очень убедительно. Еще он намекнул Тревису, что полиция у него на хвосте и ему стоит поберечься.

– И как Тревис на это отреагировал?

– Без понятия. После этого папа захлопнул рот и сказал, что больше мы это обсуждать не будем. Пока то фото от Мэйджорс в меня хорошенько не впиталось, я вообще ничего не помнила. Эти разговоры были очень короткими. Казалось, все давно разрешилось. Прошло уже больше двадцати лет, но теперь я хоть что-то вспомнила.

– Папа отказался это обсуждать или ты сама его остановила?

– Он потребовал больше не обсуждать Тревиса, а он вообще редко что-либо требовал. Ну и поехали дальше, понимаешь, готовка там, бытовуха. Я вообще не считала это чем-то серьезным, а похоже, что надо было.

– В том смысле, что он однажды меня похитит?

– И это, и то, что он мог быть связан с папиным исчезновением.

– Бог мой, мама, он что, похитил меня, чтобы напомнить нам о папе?

– Без понятия.