– Это почему  же сразу Ватсон? – недоумённо, и даже с какой-то нелепой обидой, уставился на  меня Вовчик.

– Потому что  Холмса из тебя не получается!

То ли мой друг  очень уж уважал старину Холмса, то ли за что-то откровенно недолюбливал Ватсона,  а может просто я не достаточно убедил его в правильности своих суждений, но  после этих слов он засопел носом, побагровел и, резко развернувшись на месте,  быстро пошёл к выходу. Я некоторое время постоял, закусив губу и глядя ему  вслед, затем ещё несколько раз перечитал написанное, стараясь разглядеть  непроявившиеся места, и заковылял к выходу следом за другом.

Чуть позже у  Вовки всё-таки возник интерес к кладу. Случилось это где-то месяц спустя, после  того, как он узнал что такое «гривны». Как-то вечером я сидел поглощённый  подготовкой к контрольной по математике. В дверь очень настойчиво позвонили.  Едва щёлкнув замком, я был откинут в сторону распахивающейся дверью и в  прихожую ввалился запыхавшийся друг. Он прискакал ко мне с журналом подмышкой  и, активно жестикулируя, вдохновлено принялся рассказывать, что гривны – это  такие золотые слитки, которые служили на Руси деньгами и, в доказательство  своих слов, раскрыл потрёпанный журнал «Огонёк», внутри которого имелись  фотографии какой-то музейной экспозиции драгоценностей. Гривны там тоже  присутствовали, и, скажу я вам, они таки внушали уважение!

Мы, не медля,  нашли в школьном географическом атласе реку Дон. Мало того, что от нас она  протекала достаточно далеко, чтобы иметь возможность смотаться за кладом туда и  обратно за один день, так ещё и оказалось, что слишком уж эта река большая, а  потому, разобраться где именно богатенький папаша зарыл несметные сокровища,  было практически невозможно. А в том, что сокровища были несметными,  сомневаться теперь уже не приходилось.

Всего за пару  походов в библиотеку мы смогли перевести на современный русский язык  практически весь текст послания. Выходило, что написано оно было неким  богатеньким отцом и адресовано своему любимому сыну. Предусмотрительный папаша  спрятал сыновье наследство от нашествия монгол и от сборщиков налогов, а  состоял этот клад из золотых гривен, соболиных или куньих мехов и прочих  драгоценностей с украшениями. Хранилось это добро в двух разных сосудах –  глиняном горшке и берестяной кубышке.

Вначале  энтузиазма мы не теряли и готовились к опасной экспедиции на берега славной  российской реки, попутно предполагая, на каком её участке могли случаться  глады, моры и алчба, упомянутые в чердачных письменах. Но, с течением времени,  запас этого самого энтузиазма становился всё меньше, а с неминуемым  наступлением пубертатного периода и приходом ночных поллюций, этот самый  энтузиазм и вовсе переключился на лиц противоположного пола. Думы в буйных  головушках поселились несколько иного характера, и об экспедиции пришлось  забыть на несколько долгих лет.

Глава 3.  Вовка

Шли годы.  Какое-то время мы с Вовкой оставались хорошими друзьями, но с возрастом в наших  жизнях стали возникать кардинально различные интересы, которые постепенно  отдаляли друг от друга, а пришедшая вскоре, на смену беззаботному детству,  воинская повинность и вовсе развела по разным городам. Вовка поступил в  какое-то высшее военное училище в соседнем с нами областном центре, а я, так и  не решившись продаться модным, прибыльным профессиям, закосил от армии, и уехал  в столицу, окунувшись с головой в любимое занятие – музыку.

Вот только  хорошего музыканта, несмотря на огромное желание, из меня не вышло, и я  организовал собственную студию звукозаписи, которая со временем стала приносить  сносный доход, позволяя получать удовольствие от процесса зарабатывания денег.