После этих его  слов сдержать улыбку не уже получилось, а он как-то сразу успокоился, отошёл на  шаг назад, с ног до головы меня осмотрел, продолжая искренне улыбаться, склонил  голову набок и тихонько прошептал:

- Серый… - по  его опухшим, небритым щекам вдруг потекли слёзы. Я оторопел! Он тут же  смутился, но слёз сдерживать уже не мог. Только разводил руками, и  отворачивался, часто моргая и тихонько бормоча:

– Ну, вот,  мля… Друган приехал… – а потом как заорёт: – Друг приехал, ёли-пали!!! Друг!

Щёлкнул замок  одной из квартир, из-за приоткрытой двери показалось испуганное лицо тёти Муси  – нашей общей соседки. Она окинула нас гневным взглядом, фыркнула что-то  невразумительное и негромко пробубнила:

- Понажираются  паскуды… - затем демонстративно плюнула и захлопнула тяжёлую дверь.

Я понимал, что  нужно было что-то говорить, но не знал что именно. Выпалил первое, что пришло в  голову:

– Ты не  заболел, старик? Выглядишь, если честно, не очень. Прости за прямоту.

Вовка  отмахнулся, утирая слёзы засаленным рукавом старой дешёвой ветровки.

– Да что со  мной станется? Я проспиртован как лягушка в колбе. Ни одна зараза не пристанет.

– А живёшь  где?

– Как где? Там  же, где и раньше – дома у себя! Я как раз к себе шёл, а тут ты на меня  набросился! Чуть не убил, подлец! Ты вообще далеко собрался? – на лице у Вовки  снова сияла беззубая улыбка.

– Да я в город  на один день приехал, вечером поезд, возвращаюсь в столицу.

– А-а-а…  Понятно… А я думал, мы с тобой сейчас эх! – он сжал руку в кулак и потряс ею  над головой. Я в ответ только пожал плечами. Вовка как-то разом погрустнел,  вздохнул, перевёл взгляд на окно и прищурился, а затем, как будто внезапно  что-то вспомнив, торопливо пролепетал:

– Слышь,  Серый, займи чирик, а? Ты в следующий раз приедешь, я тебе обязательно отдам!  Сейчас, понимаешь, просто период такой в жизни… Как-то одно на другое  наложилось – мама умерла, с работы уволили… В общем, история та ещё – долго  рассказывать… Мне-то много не надо, Серый! Так, макарон каких-нибудь купить, а  дома кабачки есть консервированные – мамка ещё закрывала, царство ей небесное.

Было ясно как  день, для чего ему нужны деньги, поэтому я предложил альтернативный вариант  развития событий, а он с удовольствием согласился. Через пятнадцать минут мы  сидели на летней площадке небольшой шашлычной в ожидании своего заказа под ещё пригревающим  октябрьским солнцем, а когда заказ принесли, мой друг лихо подхватил запотевший  графинчик с холодной водкой и, также лихо, разлил жидкость по пластиковым  стаканам.

– За встречу!  – торжественно продекламировал он и, не дожидаясь меня, залпом осушил посуду.  Не поморщившись, крякнул, закусил огурцом, откинулся на спинку пластикового  стула и великодушно разрешил:

– Рассказывай!

Я вкратце  описал, чем занимался последние десять лет, а он мне рассказал, как не вышла у  него карьера военного, как связался с азерами с рынка, а те его подставили на  валюте, как отсидел пять лет за эту подставу и как перебивался после отсидки на  стройках разнорабочим. И о том, как запил от безысходности тоже рассказал.

– Ты думаешь,  я не понимаю, что я алкаш конченый? Я пьянь, а не идиот, Серый. Знаю, что  смерть мне будет от водки, но ничего не могу с собой поделать. Да и хочу ли,  тоже не уверен.