– А что там?

– А там будем  искать старинные поселения на Северском Донце.

Глава 4.  Архив

Архив встретил  нас библиотечным запахом и затылком явно женской головы с гулькой из седых  волос. Туловище было небольшим и состояло из квадрата с торчащими из него  нижними конечностями. Одето туловище было в длинную коричневую юбку и пиджак из  того же материала. Верхних конечностей видно не было вовсе. Оставалось  надеяться, что они всё же есть, просто скрыты от нашего взгляда и находятся  где-нибудь впереди. Весь организм женщины дислоцировался у окна холла Облархива  и, судя по чавканью, был активно занят поглощением пищи. Голова, в ответ на  наше дружное приветствие, глухо промычала:

            - Угу…

            Мы с моим другом  ребята смекалистые, поэтому сами догадались, что леди таким экстравагантным  образом поздоровалась. Туловище не двигалось, а чавканье продолжалось с прежней  интенсивностью. Вовка, почему-то, поприветствовал её ещё раз и, переведя взгляд  на меня, недоумённо пожал плечами. Повисла неловкая пауза в нашем, не успевшем  начаться, диалоге. В помещении было тихо. На обшарпанном столе архивного  работника блестел глянцем старый дисковый телефон, и лежала какая-то серая  канцелярская книга, с привязанной к ней дешёвой китайской ручкой. На стене  кварцевые часы издавали мерное тиканье, которое, эхом разносилось по абсолютной  тишине помещения государственного учреждения. Я решил, что прождали мы уже достаточно  долго, и только решился на вопрос, как вдруг прямоугольное туловище начало  осуществлять медленное поступательное движение вокруг своей оси против часовой  стрелки. Руки были! У меня отлегло от сердца... Одна из них держала чашку, а  другая совершала «вытирательные» движения о полу коричневого пиджака. В голове  был рот, и он жевал. Глаза тоже были, и они смотрели на меня, а я, впервые в  жизни, ощутил на себе действие телепатии. Мысли архивного секретаря  стремительной рекой вливались в мозг и яркими красками изображали отчётливую  картину следующего содержания: «Мы с моим другом Вовой – ничтожнейшие создания,  ничего не смыслящие в процедуре регистрации запросов от граждан, и даже не  ведающие о существовании действующего Закона «Об обращении граждан в государственные  учреждения»! Из-за таких вот никчёмностей, как мы с Вовкой, в её жизни нет  счастья, а страна разворовывается, и не видно этому конца. И вот мы стоим перед  Ней и ПОЛНОСТЬЮ зависим от Её дальнейших решений! Она вершит судьбу ничтожеств!  И ничтожества справедливо ответят за своё ничтожество!».

Заготовленный  заранее вопрос застрял между голосовых связок, так и не родившись, а женщина –  назовём её так – показав всем видом, что никакого интереса к нам не испытывает,  медленной походкой подошла к столу, присела, уставилась на телефон и, стараясь  выковырять языком застрявшую между зубов еду, сухо и громко проскрежетала:

– Слушаю!

Я стал  лихорадочно вспоминать для чего мы сюда вообще пришли. Вовчик тоже молчал,  видимо надеясь, что я шокирован в меньшей степени. В итоге образовалась пауза.  Она цокнула языком и, очень глубоко вдохнув, очень громко выдохнула, затем  облокотилась о столешницу и сцепив пальцы в замок, отвернулась в сторону.  Истерично зазвонил телефон. Вовка чуть не подпрыгнул от неожиданности. Женщина  неторопливо сняла трубку и поднесла её к уху, бросая на нас обжигающий взгляд.  Я отошёл в сторону, Вовка попятился следом за мной.

– Архив! –  заскрипела она в трубку, и мне почему-то стало жаль невидимого собеседника, но  в следующее мгновение произошло что-то совсем уж невероятное: на лице женщины,  неведомо откуда, появилась настоящая улыбка! Не оскал, не ухмылка, а именно  улыбка! Голос тоже изменился и стал немного походить на женский: – Привет,  дорогуша!

Мы с Вовчиком  невольно переглянулись и без слов поняли, что не всё ещё потеряно и ситуацию  можно попытаться исправить.