– Тут в  соседнем здании есть магазин продуктовый. Дуй туда, купи коробку конфет, - я  протянул Вовке купюру и хлопнул по плечу, – Можешь ещё банку кофе захватить. И  шоколадку! И в пакет всё обязательно!

– Ага, -  ответил тот и пулей выскочил за дверь.

            Через полчаса мы уже  снимали копии со старинных карт, а милейшей души архивный работник, заботливо  хлопочущая вокруг нас, участливо предлагала ознакомиться с оригиналами «Плана  генерального межевания» нашей губернии.

Выйдя из  здания архива, я нашёл взглядом стоматологическую клинику и потащил своего  друга в её сторону. Вовка, абсолютно не понимая к чему эта спешка, и куда мы  вообще направляемся. Пытался сопротивляться, а когда подошли к крыльцу клиники,  то и вовсе вырвался и торопливо засеменил в противоположном направлении,  боязливо оглядываясь через плечо. Я стоял на месте, а Вовчик отошёл от меня на  безопасное расстояние, остановился и, глядя круглыми от страха глазами,  демонстративно отрицательно замотал нечёсаной головой из стороны в сторону.

– Ну, хорошо.  Тогда начнём с парикмахерской...

На поезд меня  провожал чисто вымытый, гладко выбритый, стриженый и надушенный молодой человек  в новых лаковых туфлях, фирменных джинсах и модной рубашке с позолоченными  запонками. Хронического пьяницу в нём выдавала лишь лёгкая припухлость лица и  жуткие чёрные зубы, которые исправлять было уже просто некогда. Я пообещал  другу приехать через неделю, как только улажу дела на студии, и закончить его  преображение. Он заверил, что твёрдо решил завязать с выпивкой и начать новую  жизнь. Я, в свою очередь, оставил ему визитку и разрешил звонить в любое время,  даже среди ночи. Так мы и расстались. А в город мне удалось вернуться только  полгода спустя.

Глава 5.  Точки

За это время  мне удалось тщательно изучить каждый сантиметр снимков карт и планов, а также  более скрупулёзно отнестись к переводу текста послания, которое удивительным  образом сохранилось в моих старых школьных тетрадях. В итоге выяснил, что клад  был закопан на дне оврага или небольшого водоёма, который располагается между  Северским Донцом и скифским курганом. Оставалось отмерить два километра (это и  есть 3000 аршинов) от реки и на этом расстоянии искать по карте углубления и водоёмы,  а заодно выяснять, где по берегам стоят курганы.

Казалось бы, всё  просто и ясно: вот курган, вот река, вот между ними озеро или ямка – там клад.  Но не тут-то было! Как оказалось, скифы эти, были ребятами весёлыми и  непоседливыми, поэтому кочевали где зря со своими семьями и стадами, не  стесняясь обижать всех, кто попадался на пути. Обидели, отобрали всё что было,  отпраздновали и дальше поехали самоутверждаться. В общем, жизнь не скучная даже  в своём однообразии. Но обижать получалось не всегда, и отгребать, в таких  случаях, приходилось по полной программе. Получили заслуженных тумаков, и ну  давай хоронить своих героически погибших воинов вместе с лошадьми и оружием  заодно! Вот только, как я уже говорил, народ был весёлый, а значит, просто ямку  выкопать и похоронить по-человечески было для них слишком просто – это ж скукотища-то  какая! Скифы находили самый высокий холм в округе, тащили туда убитого и на  самой его вершине аккуратненько прикапывали героя вместе с верным конём. Так  образовывался курган.

Всё бы ничего,  да только уж очень любили эти самые ребята по брегам рек бегать, а отхватывать  конкретных тумаков, видимо, только на берегах и получалось, так как в  пятикилометровой зоне по Северскому Донцу я насчитал десятки таких могил.