Войдя во двор школы,  я услышал крики ребят. Голоса доносились из-за ряда хозяйственных построек,  которые располагались в дальнем углу школьного двора и скрывали от меня всё  происходящее. Чем ближе я подходил, чем твёрже убеждался в том, что за углом  кого-то бьют! Ускорив шаг и обойдя здания, стала видна полная картина:  Пертусин, Хомяк и Вовка размахивали руками перед лицом толстого, неуклюжего  парня с очень красными щеками. Не смотря на то, что толстяк был явно старше  всей этой троицы, он явно их боялся и при каждом взмахе кулаков нападающих,  отчаянно прикрывал голову руками, то и дело, поднимая одну ногу, сгибая её в  колене.

Вовка с  размаху ударил того ногой по бедру. Парень скорчился, а на его глазах выступили  слёзы обиды. Пертусин, заметив это, совсем уж озверел и принялся нещадно  колотить толстяка кулаками, как будто тот был не человеком вовсе, а  какой-нибудь боксёрской грушей. Он абсолютно не пытался отбиваться, а только  тихо постанывал, терпя удары и продолжая закрывать голову руками. Хомяк обошёл  парня сзади и отвесил тому весьма чувствительный удар под зад. Вовка зарядил  ногой в живот. Толстый хрипло выдохнул, упал на колени и завалился на бок,  катаясь в пыли. Пертусин тут же принялся шарить по его карманам, выбрасывая на  землю ключи, какие-то конфеты и… деньги. Мой друг замахнулся ногой, намереваясь  попасть носком кроссовка по заду лежащего парня, но я не выдержав, остановил  его:

            – Вован! – он тут же,  как будто испугавшись, обернулся в мою сторону.

            Его лицо и вправду  выглядело испуганным. Он явно не ожидал меня здесь увидеть. Конечно же, Вовка  не боялся, что я стану сейчас с ним драться, защищая незнакомого парня. Нет.  Мой друг испугался совсем не этого. Он испугался падения. Падения в глазах  лучшего друга, которое иногда может ударить посильнее, чем крепкий кулак врага.

            – Вовчик, ты что  творишь? – спрашивал я с искренней надеждой получить в ответ какое-то разумное  объяснение его поступка.

            – Слышь, ты кто такой  вообще, козлина? – переключил на меня своё внимание Пертусин, но я того упорно  игнорировал. Вовка молчал, тяжело дыша. Толстяк тихо плакал, не осмеливаясь  разгруппироваться. Хомяк пересчитывал деньги, переданные ему Пертусином.

            – Серый, этот  жиртрест сегодня стипендию получил, – услышал я от Вовки совсем не то, на что  рассчитывал, – отдавать вообще не хотел, прикинь!

            Хомяк снова врезал  под зад лежащему. Вовчик раздражённо на него рявкнул:

            – Всё! Хорош! Ты  бабки взял?

            – Взял! – с довольной  улыбкой на лице протянул Лёха.

            – Ну, так вали нахрен  отсюда! И ты вали! – заорал он на Пертусина.

            – Слышь, ты чё  развонялся тут, дрищ? – Пертусин снова вскипал, подходя к другу. Я тут же  двинулся защищать Вовку, но меня опередил Хомяк, придержавший Пертусина за  плечо:

            – Короче, Пертус,  пошли отсюда.