– И сколько ж  ты народу со свету сжил? – механическим, непослушным голосом спросил я.

– Много, Серж…  Очень много. Знаешь, я даже как-то раз сосчитать попытался, но понял, что если  всех одновременно вспомню, то просто с ума сойду.

– Потому и в  Бога не веришь, получается?

– Не знаю,  друг. Может и верю. Только если он есть, я не понимаю, как меня до сих пор на  этом свете терпит и откуда у меня такой друг, как ты?

Я не отвечал.  Вокруг было темно и сыро, однако мне было жарко. Сердце выпрыгивало из груди. А  Вовка всё продолжал:

– Как-то вышли  на меня люди иногородние и дали наводку. Поехал. Влез в дом к объекту, а там  дети. Двое. Малыши, лет по пять-семь, не больше. Заметили меня, испугались,  закричали. Я буквально на секунду замешкался и бежать оттуда. Думаю: «Гори оно всё  огнём! Завязываю!» А тут мне навстречу объект, я ему «на автомате» в лоб  стреляю. Следом за ним – его жена. Я и её тоже… Сзади детский крик, плач. Они  видели всё. Ушёл. Вернулся к себе и в новостях прочитал, что убил хороших  людей. У них семейный бизнес был, и практически всю прибыль они перечисляли  детям, больным лейкемией. У них своих детей не было – сын умер от этой болячки,  поэтому этих двух малышей из детдома забрали. Дети тоже болели чем-то, а те их  вылечить пытались, но теперь у них шансов практически не оставалось – слишком  большая сумма на лечение нужна была. Я запил и следующую неделю вообще не помню  как прожил. Когда в себя пришёл, узнал, что их родственники создали специальный  фонд помощи этим двум малышам. Анонимно перечислил туда все бабки, которые  накопил. Их должно было хватить и на лечение, и на безбедную жизнь в ближайшие  несколько лет. Оставил всё и вернулся в наш родной город, к матери. Вот тогда и  забухал крепко... Мать скоро умерла. Я из квартиры всё вынес, распродал всё за  бесценок, чтобы на бутылку хватало. Каждый день ждал, что сдохну, только  смерть, сука, никак ко мне не торопилась. Напивался в хлам, становился на  подоконник и вниз смотрел, ждал, когда равновесие потеряю. И, ведь, терял же!  Да только всё в квартиру падал, а не наружу. Хотя, один раз, всё-таки, выпал. В  сугроб свалился, пролежал всю ночь на морозе до утра и хоть бы хны! Проспался,  встал и домой пошёл дальше упиваться.

Вовка сделал  очередную паузу. Я продолжал молчать.

– Так пару лет  в угаре прожил. Пока ты не приехал. Я когда тебя в том подъезде увидел, то как  будто… Как… – он никак не мог подобрать нужные слова, – Ну, будто и не было  этих десяти лет, понимаешь? – Вовка шмыгнул носом. Он навалился плечом на меня  и тихо всхлипывал. Я приобнял друга и по моим щекам тоже побежали слёзы, но я  старался их не выдавать.

– Я с тобой  почувствовал, что вернулся в то время, когда я ещё мальцом по чердакам лазил, в  то время, когда мы с тобой одну девочку любили, когда не было у меня в жизни  этого камня на шее, который я сам себе повесил! Ты мне жизнь вернул, Серый,  только не оценил я этого…

Он снова  отодвинулся от меня и в очередной раз тяжело вздохнул.

– Я, когда  тебя на вокзале на поезд усадил, домой пешком возвращался вприпрыжку и  встречным прохожим улыбался! Мне первый раз за много лет жить захотелось,  понимаешь? Я прибежал домой и занялся уборкой! Старые детские фотографии наши  на стенах развесил, чтобы хоть как-то заполнить пустоту в квартире. Ждал тебя,  старик! Но шло время, а ты не появлялся.