Послышался лязг  открываемой двери и помещение заполнил яркий свет фонаря. Я поморщился и  прикрыл глаза ладонью.

            – Ну, что, господа  хорошие? Будем и дальше загорать или дела начнём решать? – послышался голос  Михалыча.

            – Ещё несколько  минут, – ответил ему Вовка.

            – Хе-х! Ну-ну… –  хмыкнул тот и снова захлопнул тяжёлую дверь.

            – Как он появился в  моей жизни, я тебе уже рассказывал. Не говорил только, что я с помощью него  снова вернулся к старой «профессии». Крышу в нашем доме крыла бригада каких-то  работяг, а люди Михалыча платили им за то, чтобы иметь возможность  присутствовать там под видом рабочих. Делалось это для того, чтобы отследить  одного человека, живущего в соседнем доме. С крыши открывался отличный вид на  окна его квартиры. У них был заказ от кого-то на этого человека, и только  охрана, которая везде сопровождала объект, не позволяла подобраться достаточно  близко. Через две недели после того, как меня избили люди Михалыча, я пришёл в  себя и снова вернулся на чердак, только теперь уже трезвый и с ножом. Тот  оказался хорошим дипломатом, к тому же был в курсе того, кто я на самом деле и  чем раньше занимался. Он очень быстро убедил меня поработать на него и обещал  хорошо заплатить. Я, почему-то, не задумываясь, согласился. Возможно, свою роль  сыграл талант Михалыча убеждать. Мне слили всю информацию об объекте: когда он  уезжает из дому, когда возвращается, где бывает в течение дня, с кем спит, кого  любит… Короче, знания получил исчерпывающие. Его каждый вечер подвозили к дому.  Один телохранитель сопровождал до квартиры, второй в это время ошивался у  машины. Когда первый возвращался, оба уезжали и парковали машину в охраняемом  гараже. Забирали утром точно также. То есть, вариант с взрывчаткой отпадал. К  тому же, ликвидировать клиента необходимо было так, чтобы выглядело всё как  несчастный случай, иначе подозрения, несомненно, падут на заказчика.

            Тут я вспомнил о  взрыве в соседнем доме, о котором осенью смотрел репортаж по телевизору.

            – Да ты должен был  слышать о том взрыве. Вся страна о нём гудела…

            – Слышал, – как можно  холоднее сказал я, – ты Бреславского убил.

            Друг, почувствовал  металл в моём голосе и примолк, но, собравшись с силами, продолжил:

            – В том то и дело,  старик, что не убил, – и снова повисла пауза, – Не смог я. Ночью забрался к  нему в спальню и встал у кровати с ножом в руках. Стрелять нельзя было, чтобы  не поняли, что это убийство. Нужно было либо резать горло, либо душить, а затем  сжечь квартиру вместе с трупом. Понимаешь, я смотрел на него, а перед глазами  плыли испуганные лица тех двух детей, приёмных родителей которых я на их глазах  убил.