Со скрипом отворилась  дверь, и яркий свет вновь заполнил холодильник.

            – О! Ну, вижу, вы тут  уже обо всём договорились, – довольно и очень доброжелательно пропел хрипящий  голос Михалыча, – Идём, Серёжа, а то мы тебя заждались. А Вова с Олей пока  здесь подождут.

            Я встал. Вовка,  вытирая слёзы, и кривясь от боли, тоже поднялся на ноги.

            – Прощай, Серый, и  прости ещё раз, если сможешь, конечно, – он глядел мне прямо в глаза и в этот  момент я понял, что говорю с этим человеком последний раз в жизни.

Я обнял его,  тот застонал от боли – видимо, рёбра были сломаны, – но тут же крепко прижал  меня к себе, громко сопя носом у меня под ухом.

            – Прощаю, брат, –  сквозь комок в горле, выдавил я и Вовка ещё сильнее сжал объятия.

            – Ну, я, мля, сейчас  расплачусь! – захохотал Михалыч, – Чё вы все друг с другом прощаетесь-то? Я что  вам тут, зверь какой? Это бизнес, друзья! Вы мне деньги, я вам жизнь. Всё  просто! И разошлись! Мне вас убирать никакого резона! Сами подумайте!

            Я ещё раз взглянул на  Вовку и вышел.

            – Ольга где?

            – Чай с плюшками пьёт!  – вдруг завёлся Михалыч, закрыв дверь холодильника и задвинув засов, – Ты за  кого нас тут держишь? Объясни! Я твоему другу хорошие деньги заплатил, чтобы он  работу свою сделал, а он, мало того, что не сделал нихрена, так ещё и на бабки  меня прокинуть решил! На хорошие бабки, Серёжа! На большие! Так кто в этой  ситуации не прав? Ну, объясни мне! А то вы тут все такие мудрые и хмурые,  прощаетесь друг с другом, а я – Кощей злой, только и думаю, как бы вас всех со  свету сжить. Месть страшную затеял… Я деловой человек, Серёжа! Бабки мои  верните и гуляйте вальсом! Мне ещё с вашими трупами возиться не хватало!  Дурдом!

            Он плюнул на пол и  кивнул в сторону выхода:

            – Шагай, давай.  Говорить с тобой буду.

В принципе, в  его словах была доля истины. Какой резон нас убирать? Как свидетелей? Но  свидетелей чего? Похищения? Так с теми деньгами в нашем коррумпированном  государстве не проблема откупиться от такой нелепой статьи, которую, кстати, ещё  и доказать надо. Нанесение тяжких телесных? Вовка в милицию не сунется. Оля?  Думаю, если не убьют Вовку, нас с Олей тоже не тронут.

            – Он тебе сказал, где  бабки?

            Я промолчал.

            – Знаю, что сказал.  Поедешь с Генчиком. У тебя есть два часа, чтобы спасти друга и три, чтобы живой  осталась подруга. Вопросы?

            – Я сам поеду.

            – Сам ты не поедешь.