– Подумай‑ка, Донован, хотел бы ты поменяться со мной местами? Чья судьба лучше?

Донован промолчал, позволив Тошеру торжествовать пусть маленькую, но победу.

– Тошер, кто это сделал? – спросила Пета. – Кто так с вами поступил?

Тошер повернулся в ее сторону и почти радостно улыбнулся:

– Давненько женщины… мной не интересовались…

Пета продолжала на него смотреть.

Тошер сердито насупился:

– Ты из полиции?

– Раньше служила.

– Раньше, говоришь? Да на тебе… по‑прежнему эта печать… Она будет на тебе всегда. – Он перевел взгляд на Донована: – Стыдно мне за тебя, Джо, что ты якшаешься с отбросами.

Донован не поддался на провокацию, продолжая настаивать на своем:

– Почему это произошло?

Тошер бросил на Пету полный высокомерного безразличия взгляд и начал говорить, обращаясь к Доновану:

– То, что сделали со мной, должно было стать предупреждением остальным. Они хотели, чтобы мы… убирались. Сказали, что сделают, если мы не послушаемся… подожгут…

– Но разве такое возможно? – не поверил Донован.

– Вот и мы сначала так думали. Закон‑то был на нашей стороне. Они это знали. – Он помолчал, тяжело дыша, потом продолжил: – Меня схватили. И сделали из меня, как они сказали, наглядное пособие. Сказали, что проделают это с каждым, если мы не уйдем.

– И вы ушли?

– Да, сразу же.

– Почему вы не рассказали об этом в полиции? – подалась вперед Пета.

Тошер издал скрипучий утробный звук.

– А кто, думаешь, это сделал?

Пета и Донован посмотрели друг на друга.

– Полиция? – переспросил Донован.

Тошер кивнул.

– Да… кто ж еще! Мы тут же собрали вещички, чтобы уехать. – Очередной смехоподобный скрип. – И что вы думаете? Все эти скоты еще пришли и улюлюкали… все эти лощеные мудаки на шикарных машинах… из шикарных домов… все орали, как козлы… бросали в нас всякую дрянь… обзывали дерьмом… мерзавцами… подонками…

Он замолчал, хватая ртом воздух. Лицо горело ненавистью.

– Нам не дали выехать на дорогу, загнали на парковку… там нас ждали… в снаряжении для борьбы с демонстрантами… они вытащили дубинки…

– Но это противозаконно, – потрясенно пробормотала Пета.

Тошер покачал головой:

– Ты прям как с неба свалилась. Ты где в полиции служила‑то? В сказочной стране?

Пета покраснела.

– Избивали даже детей… – В глазах Тошера заблестели слезы. – Как индейцы, окружили наши фургоны, облили бензином… – Он затряс головой, захрипел. – Крики… А они стояли и ржали, как жеребцы…

В комнате повисла тишина, которую нарушали только слабые поскребывания собаки о дверь.

– Потом я приехал сюда, – Тошер говорил теперь очень тихо. – Мне тут двоюродный брат присмотрел халупу с собой по соседству. И я остался. Долбаное пособие по инвалидности… Калека я теперь… – Он уставился в пол, в голосе звучало все больше самоуничижения. – Здесь и подохну…

– Говоришь, кто‑то из полиции? – мягко спросил Донован.

– Да, – кивнул Тошер. – Есть такой – по фамилии Кинисайд. Он все это и организовал. С ним еще был один громила, который делал всю грязную работу… Они называли его Молотом. – Тошер вздрогнул. В глазах заметался страх, лицо перекосило от ужаса.