Она пожала плечами:

– Вам пришлось пережить трудные дни. Забудем об этом. Сейчас нужно поесть – сразу станет легче.

Он повиновался и заказал для себя полный английский завтрак. Раз не удалось погибнуть от пули, криво усмехнулся он про себя, он умрет от обжорства.

Ему принесли заказ – гора обильно сдобренной маслом еды, которая приносит сытое умиротворение. Он посмотрел на яичницу; в сверкающем желтке, как в позолоченной ложке, увидел собственное отражение – да, тот еще вид.

Выдохнул и приступил к завтраку.

– Итак, – сказала Пета тоном делового человека, – мы сегодня едем в Джейвик?

– Да, – подтвердил он, жуя бекон. – Джейвик в графстве Эссекс.

– К Тошеру, который там живет?

Донован кивнул.

– Когда я с ним познакомился, он был чем‑то вроде официального представителя этих путешественников‑бродяг. Естественно, самоназначенным.

– Как он выглядит?

– Красавец байкер с темными длинными волосами.

– Это хорошо, – улыбнулась Пета.

– Дерзкий и самоуверенный сукин сын. Весьма высокого мнения о собственной персоне. Из тех людей, которые идут по жизни, зная, что все у них получится. Бесцеремонный тип, очень много говорит и любит вставить крепкое словцо. Это я так, на всякий случай, а то вдруг у вас появились какие‑то мысли.

– Интересно, почему он выбрал Джейвик? – Пета пропустила мимо ушей последнее замечание.

– Очевидно, надоело скитаться, вот он и зажил оседлой жизнью среднестатистического британского гражданина. Наверное, поэтому я так легко его нашел.

– Кочевника из него не вышло.

– Вот‑вот, – улыбнулся Донован.

Пета показала на его пустую тарелку:

– Ну что, правильно сделали, что поели?

– Правильно, – сказал он со слабой улыбкой.

Они въехали на главную улицу Джейвика с задиристым названием «Бродвей». По этой неровной узкой ленте дырявого асфальта трудно было передвигаться при всем водительском мастерстве Петы. Донован смотрел в окно.

Только несколько двухэтажных домов, остальные – неприглядные одноэтажные постройки, большинство которых, скорее всего, никогда не знали рук настоящего хозяина. Это был не просто бедный городишко – во всем здесь сквозили нищета и пошлость. Рядом с книжной лавчонкой потемневший фасад с оторванными ставнями объявлял себя залом игровых автоматов «Страна чудес». Замызганная парикмахерская, китайская закусочная с едой на вынос. Магазин «Купи и сэкономь». Паб «Надежда умирает последней».

– Из этого паба только в последний путь, – усмехнулся Донован.

Они медленно проехали мимо пустого заплесневелого остова, который когда‑то назывался «Казино», оставили позади центр культурных мероприятий, в котором не пахло ни центром, ни культурой, ни мероприятиями, миновали продуктовый магазин, по сниженным ценам торгующий залежалым просроченным товаром, бесхозный брошенный паб, окруженный забором из сетки‑рабицы с табличками «Не входить! Опасно для жизни». Чуть в стороне от дороги стояло облезлое деревянное кафе, снаружи украшенное корзинами с почерневшими цветочными плетями.

– Проголодались? – спросила Пета.

– Не очень.

Повсюду поросшие сорняками пустыри с кучами мусора. Из‑за давившего сверху низкого свинцового неба казалось, что этот мрачный темно‑серый ландшафт растянулся на сотни километров.

– Куда сейчас?

– К участку, который на карте называется Бродлендз, – отозвался Донован. – Уже, похоже, недалеко.

– Господи, – воскликнула Пета, когда они подъехали к поселку, – ну и картина!

Почти во всех построенных более полувека назад одноэтажных коттеджах в швейцарском стиле, предназначавшихся раньше исключительно для летнего отдыха, сейчас обитали постоянные жильцы.