Она попросила Брама помочь ей с преображением, еще несколько недель назад.

– Я хочу дерево. Одинокое большое дерево, – сказала она ему тогда. – Но дать взамен я ничего не смогу.

Он только ухмыльнулся.

– Ты и так мне даешь слишком много, Инга.

Сеансов за десять работа была закончена.

Они с Брамом были вместе уже несколько месяцев. Точнее она бы сказать затруднилась, потому что к моменту знакомства перепробовала все возможные вещества и ничего толком не помнила.

Брам помог ей слезть с самых тяжелых препаратов, благодаря ему она впервые за долгие годы снова обрела способность чувствовать, думать о том, кто она и что. Ей с ним по-настоящему повезло. Не только потому, что он ее спас. Брам был высок, привлекателен. Талантливый молодой тату-мастер, фантастический любовник. А как студент медицинского факультета – еще и лучший источник разного рода запрещенных субстанций. Аргумент, который со временем во многом утратил свое значение.

Наверное, он догадывался о ее планах. Здесь, в Лондоне жило слишком много общих знакомых. Тех, кто обожал ее. Толстосумы, с которыми она спала за деньги… точнее, которые спали с ее татуировками, известными по глянцевым журналам. Но Браму нравилось все, что она делала. Уйди она в монастырь, он и от этого был бы в восторге.

Она рассмеялась, представив себя в облачении монашки.

– Что? Что такое?

– Я тут кое о чем подумала… Ай!

– Скоро закончим. Я тоже подумал.

– И о чем же?

– О моем сне на прошлой неделе.

Она порывисто вздохнула, скорее из страха, чем от боли. Она надеялась, что он забыл его, тот свой кошмар, который ему привиделся, пока врачи из King’s College Hospital боролись за его жизнь. И почти проиграли. Передозировка героином, случайность. Слишком качественным был товар, а у Брама никакого опыта. Как и у нее. От героина и инъекций она всегда держалась подальше.

– Маленький вклад в медицинские исследования, – сказал он и практически у нее на глазах убил себя.

Больница. Вопросы. Взгляды!

В тот раз она его спасла. В тот день она была в полном порядке, поскольку к роли трипситтера относилась очень серьезно.

– О… сне? – притворилась она, будто не совсем понимает, о чем речь. О двух ангелах, вместе с которыми он был захвачен треугольником смерти. О том, что явился грешник и убил сначала ангела, а потом и его самого, проявив, как выражался Брам, вопиющую несправедливость.

– Знаю, звучит странно, но мне именно так и видится. Оно такое настоящее. Как завершение моей жизни.

– Ты говоришь о смерти, Брам.

– Знаю.

Она понимала, что героин мог вызвать психоз. Может, его распаляло скрытое психическое заболевание, но прямо она ему сказать не могла.

– У тебя была передозировка героина. Все это – просто следствие. Мозг играет с тобой злые шутки. Тебе не о чем волноваться, Брам.

Он вытер кровь у нее под мышкой.

– Стоит мне закрыть глаза, и я снова там, Инга.

– Но ты не умрешь, Брам, – попыталась она продемонстрировать ему смехотворность его идеи.

– Я хочу покончить с этой жизнью. В твоем присутствии.

– В моем?.. Забудь. Никогда больше не буду трипситтером и уж точно не буду наблюдать, как ты… Я говорю о… Ах, забудь.

Они помолчали. Он заполнил участок на ее коже краской. Она собрала все силы, чтобы не закричать.

Уже совсем скоро.

– А о чем ты тогда? – спросила она несколько мгновений спустя, сама не зная почему. Может, из чувства вины? Он вытащил ее из наркотического болота и уже несколько недель удалял с ее кожи все следы прошлого.