– Можно сесть? – спросил маленький каскадер.

– Нет, я… Нет, иди поиграй в другом месте! – потребовал Кракауэр. Чего доброго, этот Пауль еще решит, что ребенок его. Хотя это и маловероятно, но кто знает, что в голове у убийцы. Нужно как можно скорее избавиться от мальчика. – Родители наверняка тебя ищут. Иди к ним. Давай-давай! – добавил строгости в голосе Кракауэр.

Непрошеный гость ничуть не смутился. Будто не услышав Кракауэра, он забрался на скамейку, ухватился одной рукой за верхнюю перекладину спинки и стал балансировать, изображая канатоходца, пока не остановился буквально в шаге от Кракауэра, а потом спросил:

– Ты Кракен?

15

Гамбург, 11 часов 38 минут

Мави Науэнштайн

– Мави, подожди! – услышала она голос позади себя. Она узнала этот голос, даже не оборачиваясь.

Силас.

Ждать его она не могла и тем более не могла с ним разговаривать. Она просто хотела исчезнуть. Зря она пошла в школу, очень зря. Здесь все стало только хуже.

Взгляды. Перешептывания. Разговорчики.

Те, кто был на вечеринке, сплетничали о ней на отлично, даже особо не таились. «Ну и пусть», – думала она поначалу, но потом по кругу пошли фотки с этой кошмарной штуковиной у нее на спине. Некоторые так очевидно пялились в ее сторону, что сомневаться не приходилось. Она стала темой номер один в классе. Оставалось только надеяться, что отец с матерью никогда не увидят этих фотографий. Хотя а каким, собственно, образом?

Она дрожащими руками попыталась отстегнуть велосипедный замок. Времени понадобилось гораздо больше, пришлось полностью сосредоточиться на том, что обычно она могла сделать с закрытыми глазами.

Все тело зудело. Силас вот-вот ее догонит. Комбинация цифр оказалась неверной – это был код ее секретного велика, – но со второй попытки получилось. Замок отстегнулся. Мави бросила его в корзину и спешно потащила велосипед через школьный двор.

– Да погоди ты, Мави!

Силас уже несколько раз пытался с ней поговорить. На предыдущей перемене она просто прошмыгнула мимо него в туалет и сидела там до звонка. Она не хотела еще раз смущать его тем, что их увидят вместе.

Но на самом деле причиной ее столь поспешного бегства из школы был урок математики, который как раз сейчас заканчивался. На уроке стало ясно, насколько тонок лед у нее под ногами. Она едва не заработала выговор или чего похуже…

Крамер вызвал ее к доске. Она давно знала, что он ее терпеть не может. Учитель предосудительно относился к «благородному сословию». В ее случае достаточно было одной только фамилии. Фон Науэнштайн. Но разве она виновата? Она никогда не произносила этого фон, но так было написано в документах.

– Милостивая госпожа фон Науэнштайн, окажите любезность пройти к доске.

Нужно было решить уравнение, которое перед этим не смог решить другой. Мави взяла мел, игнорируя глупые комментарии Крамера и почти закончила, когда учитель вдруг остановил ее, не дав дописать последнюю строчку.

– Стоп! Я вам что говорил о подсказках? Нулевая толерантность! Любая попытка будет пресечена. У меня мухлевать нельзя!

Но она и не мухлевала. Да и как?

– Положи мел! Думаю, все в классе ясно слышали, что госпоже фон Науэнштайн подсказали. Не так ли? Садись, два!

Вот таким идиотом был Крамер. Все знали, все жаловались, но никто ничего не делал. Никому из одноклассников в голову бы не пришло предпринять что-то против его произвола.

А ее вдруг взбесило. В ней закипели эмоции, и она чуть не наорала на учителя, еще сильнее хотелось его ударить. Еще одно только слово.

Только. Одно. Единственное. Слово.

Но в этот самый момент, словно бы Крамер что-то учуял, он вдруг отвернулся от Мави и выбрал себе следующую жертву.